Dragon Age: Восстание Архидемона

Ровно как и никаких звуков, кроме потрескивавшей от жара крышки жаровни, да покашливания столпившихся вокруг людей в мантиях жрецов Андрасте, слышно не было. Корчившиеся в своих путах рыцари молчали. Приглядевшись, Алистер увидел на каждом намордник, не дававший открыть рта.

Рядом с жаровней, опустив к животу тонкие изящные руки, в одной из которых был зажат странной формы нож, стояла темноволосая Избранница. Подсвеченное факелами, ее лицо казалось еще прекраснее, и одновременно страшнее в застывшем на нем выражении отрешенной жестокости.

Вид того, что ему предстояло, нежданно придал сил. Алистер рванулся в сторону того из тащивших его под руки, который показался слабее, и изо всех сил ударил головой в висок.  

Пленитель со вскриком отпустил его, оседая на пол. Освободившийся кулак Стража впечатался в скулу другому раньше, чем тот осознал произошедшее. Вывернувшись из-под падающего тела, Алистер в прыжке выхватил из ножен служителя Андрасте длинный кинжал и отскочил назад, к большим железным дверям из зала, которые теперь были закрыты.

Стоявшие вокруг жаровни жрецы зашевелились. К сыну Мэрика, изготовив такие же кинжалы, с двух сторон стали подступать служители непонятной Андрасте. Их было десять, и для ощущавшего предательскую болезненную дрожь в руках и ногах Алистера этого было более, чем достаточно.

- Осторожнее с оружием! – самый дряхлый из жрецов, заросший бородой до бровей тощий старик воздел трясущуюся руку.

- Вы – проклятые безбожники и демоновы дети, - Алистер с убежденностью сплюнул на пол, творя перед собой в воздухе символ Андрасте. – Не приближайтесь ко мне, мерзавцы!

Избранница усмехнулась. Ближайший к беглецу служитель культа первым бросился с кинжалом. Алистер пропустил его мимо себя и с силой полоснул вдогонку по спине. Вскрикнув, противник завалился на пол. Сразу же вслед за этим Тейрин поймал другую руку с занесенным над ним ножом и резко вывернул ее.

- Погодите! – тот же старец вскинул руку, видя, что дело принимает скверный оборот. – Постойте! Быть может, если мы посвятим этого мятежного юношу в великую суть наших намерений, он проникнется ими и сложит оружие сам.