Dragon Age: Восстание Архидемона

Проезжая улицами родного города, Дайлен большее внимание уделял тому, чтобы не упасть с лошади, потому что дорога могла испугать своей крутизной и более опытного наездника, чем того, кто второй раз в жизни был в седле. Но перемены, вызванные недавними развлечениями демона, не могли не бросаться в глаза.

Пропахший озерными травами и рыбой проулок, где стоял дом давних знакомых его родителей, был еще темнее главной улицы, но в доме Кейтлин и Бевина горел свет. Дайлен кое-как сполз с коня и, привязал его к чему-то в темноте.

Сделав несколько неуверенных шагов на одеревеневших ногах, он поднялся на скрипнувшее крыльцо, и постучал. Подождав какое-то время, постучал опять.

В доме раздался шум, потом чьи-то легкие шаги, замершие у двери.

- Здравствуй… Кейтлин. Это я, Дайлен Амелл. Наши отцы служили в замке вместе. И ты просила за брата... Бевина. Помнишь меня?

Несколько мгновений с той стороны двери все было тихо. Амелл услышал тихий вздох.

- Господин Дайлен. Ты пришел за платой? Прошу, уже поздно.

Возвращайся утром.

- Я не за платой, - Амелл поднял лицо к небу, но увидел только навес крыльца и распорки с развешенным бельем прямо над ним. – И завтра меня может уже не быть в Редклифе. Не бойся. Я хочу почтить память о давней дружбе наших отцов. Открой, Кейт. Клянусь посмертием родителей, я не причиню тебе вреда.  

На этот раз молчание длилось так долго, что убежденность Дайлена в том, что ему придется прямо сейчас вновь садиться на лошадь и уезжать, делалась все крепче.

Но в тот миг, когда он окончательно уверился, что его уже не пустят, раздался стук поднятой щеколды. Заскрипев, дверь отворилась. Из-за нее несмело выглядывала едва различимая в полутьме девушка.

- Проходи. Только тише. Бевину едва удалось уснуть.

Дайлен шагнул вовнутрь хижины. Несмотря на то, что когда-то она, без сомнений, была добротным домом, теперь время и отсутствие мужских хозяйских рук сделали свое дело. И, хотя скрипящие половицы с щелями между ними были чисто выметены, а ветхие стены – замазаны глиной, бедность этой семьи глядела отовсюду.

Входная комната освещалась двумя лампадками. Из обстановки имелись только широкий выскобленный стол и две скамьи перед ним. В углу был тщательно замазанный, но сильно истрескавшийся очаг, рядом с которым стояли котел и несколько горшков.

Остановившись посреди комнаты, Кейтлин, по-видимому, испытывала немалое смущение.