Dragon Age: Восстание Архидемона

Никогда не замечал за ним ничего подобного. Он слабый маг. Демон ошибся.

Кусланд не ответил. Он смотрел на Дайлена, удивляясь тому, что с такой легкостью могло сотворить с человеком искажение Тени. Зная истинный возраст и облик Амелла, Айан продолжал видеть его юным, словно это на самом деле было так. Несмотря на то, что он не был ни мудрецом, ни книгочтем, такое не могло не вызывать интереса.

Отец Дайлена внезапно резко выпрямился. Не выпуская топора, он шагнул в сторону дороги, прикладывая ладонь к глазам. А затем стремглав бросился в дом.

Обернувшись, Айан увидел группу из семи храмовников, быстрым шагом поднимавшихся по горной тропе. В цели их путешествия сомневаться не приходилось – кроме плато, на котором стояла хижина Амеллов, больше дороги никуда не было. Дайлен вскочил. Даже издали было видно, какой смертельной бледностью покрылось его лицо. Торопившиеся храмовники не успели еще добраться до двора перед хижиной, когда старший Амелл выбежал обратно. В одной руке он держал длинный меч хорошей стали.

Другой продолжал крепко сжимать все тот же топор.  

Идущий впереди старший из воинов Церкви поднял руку. Храмовники рассыпались цепью, перекрывая все пути к побегу. Теперь, когда на их дороге встал вооруженный человек, они сделались осторожнее. Впрочем, в своих силах рыцари Церкви были уверены. И не безосновательно.

- Марк Амелл, - когда до отца Дайлена и Солоны оставалось не больше десяти шагов, старший храмовник сделал своим людям знак остановиться. – Ты обвиняешься в укрывательстве мага-отступника.

Вместо того чтобы, как полагается честному человеку, заявить о маге, едва только сделалось известным о его порочной связи с Тенью, ты взялся укрывать его, чем подло попрал законы Церкви. Такой проступок карается рудниками с конфискацией всего имущества. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Марк Амелл стиснул зубы.

- Я не собираюсь оправдываться перед вами, - он резко мотнул головой, отбрасывая мокрые волосы назад. – Будьте вы прокляты! Вы говорите о моем сыне. Проваливайте, говорю вам, откуда пришли.

Я его не отдам!

Старший храмовник снял шлем, взяв его подмышку. Лицо его, неожиданно благообразное, в противоположность словам, выражало ласковую укоризну.

- Ты словно одурманен, Марк, - он шагнул ближе, меняя тон. – Подумай, разве не тлетворное это влияние той забавы демонов, что ошибочно именуешь ты своим сыном? Может ли истинный последователь Андрасте говорить так, как ты? Я скорблю о твоей утрате, но у тебя больше нет твоего первенца.