Dragon Age: Восстание Архидемона

– Если хотите говорить, а не воевать с демонами, за закрытыми дверьми будет больше шансов.

В справедливости этого утверждения сомневаться не приходилось. Заперев за ними дверь просторной спальни с множеством кроватей, храмовник присел на одну из них, держась за грудь. Только теперь Стражи обратили внимание на сочившуюся откуда-то из-под доспеха кровь.

- Дайлен, - Айан еще раз оглянулся на мага. К его удивлению, Амелл повел головой в сторону, будто не расслышав.

- Дайлен, - дождавшись, чтобы тот поднял на него глаза, Командор кивнул на храмовника.

Некоторое время маг молчал, выдерживая взгляд товарища, и катая желваки под еще юной кожей. Потом, медленно, словно его ноги вдруг сделались ватными, так же без слов подошел к храмовнику и опустился перед ним на колено.

- Я плохой целитель, - отрывисто бросил он сквозь зубы. – Не смогу почувствовать через металл. Сними нагрудник.

Храмовник с усмешкой отвел его руку, которую маг поспешил отдернуть.

- Не выйдет, Дайли. Я выпил столько лириума, что ни один магический фокус на меня не подействует.

Алистер и Айан переглянулись.

- Храмовники пьют лириум, чтобы усилить свои способности по вытягиванию маны из магов или для увеличения резистенции к магии как таковой, - пояснил сын Мэрика поднявшему брови Кусланду. – Но чтобы получить абсолютную защиту, нужна большая… очень большая доза.

- Я правильно понял? – Амелл оглядел храмовника сверху вниз, и останавливая взгляд на пробоине в его доспехе.

Ухмыльнувшись, тот сдвинулся в сторону. За его спиной на смятом покрывале лежали три большие фляги. Дайлен и знакомый с безопасными дозировками жидкого лириума Алистер одинаково переменились в лице.

- Три склянки, - молодой маг выглядел испуганным. – Да как тебя не разорвало?

Движение храмовника было молниеносным настолько, что Дайлен не успел отпрянуть. Схвативший его за горло воин Церкви приблизил свое лицо к лицу Амелла.

- Следи за языком, мальчишка, - он поднял глаза на выхватившего меч Кусланда и нехорошо улыбнулся. – Опусти оружие, Страж. Если бы я наказывал Дайли всякий раз, когда он мне дерзил, это давно бы уже закончилось для него плачевно.

Амелл отпрянул от храмовника, потирая онемевшую шею. На его побледневшем лице были написаны ужас и брезгливость.

- Вы хотите знать, что здесь произошло, - храмовник закашлялся, схватившись за грудь. – Я тоже. Но я не знаю.