Путь Хранителя. Том 4

Будь мы обычными людьми, возможно, мы бы даже попробовали построить отношения.

С самого детства я не видел и не хотел замечать ничего, кроме цели. Большая часть того, что люди называли нормальной жизнью и нормальными человеческими отношениями проходило мимо меня. Я не считался ни со своими чувствами, ни с чьими бы то ни было еще.

Несся вперед как слепой танк. Наши взаимоотношения с Катей были сложными. Сопровождающиеся чередой юношеских ошибок, боли, взаимных обид и всех прелестей кочевого образа жизни.

К тому моменту как младшая Богданова стала известной в мире как розовая ведьма и стала первым членом моей личной команды, наши отношения как пары были безнадежно испорчены.

Да и парой мы никогда по-настоящему не были. Нас лишь эпизодически объединял секс, общее прошлое и схожее маниакальное стремление каждого к своей цели.

И даже после стольких лет, я считал свою первую боевую подругу одним из самых близких людей на земле, готов был, не раздумывая отдать за нее жизнь, как за любого члена семьи Жуковых или Романовых.

В тоже время Катя бесчисленное количество раз вытаскивала мою задницу с того света и поддерживала меня ни смотря ни на что, а дед относился к ней как к дочери.

И всю эту гамму эмоций мне пришлось переживать заново в этот рутинный спокойный месяц. Но, в этом мире Катя не могла ответить мне тем же. Любые попытки сблизиться разбивались о стену непонимания.

Каждую ночную вылазку я всерьез размышлял над тем, чтобы отыскать каждого моего близкого из прошлого мира и насильно впихнуть в его голову мои воспоминания из прошлого мира.

Чувство одиночества разъедало меня изнутри и разум отчаянно стремился это исправить.

Но потом я возвращался на остров, видел этот искренний и невинный взгляд младшей Богдановой и понимал, что я не могу так поступить. Ни с Катей, ни с кем-либо еще. Это совершенно другой мир, в котором у моих близких своя жизнь. И в ней нет места моему прошлому.

В эти моменты я чувствовал одиночество и чуждость этого мира особенно остро.

Как назло, моей жизни ничего не угрожало, организм не работал на пределе и освобожденные ресурсы мозга тратились на погружение в себя. Все глубже, глубже и глубже.

Спасал лишь четкий распорядок дня, тренировки на износ и дисциплина. Короткие ночные беседы с Катей были наполнены обычными мирскими заботами. Младшая Богданова жаловалась на преподавателей и однокурсников. Читала нотации за пропущенные занятия. С пиететом рассказывала о цветах и своей оранжерее.