Путь Хранителя. Том 4

— Как знаешь, просто меня иногда настораживает твое состояние, — вздохнула Богданова, — но, сейчас вижу ты пришел в себя. Что думаешь?

С этими словами Василиса молниеносно сменила вызывающую позу на обычную и дразнящее выражение лица на серьезное. Ведь стимулировать различные отделы моего мозга, восстанавливая их максимальную работоспособность после тотальной перегрузки больше не требовалось.

Тонкие розовые лианы перестали мягко опутывать меня и втянулись обратно в потоки Богдановой. Бесцеремонная, как и всегда. Я бы пришел в себя и без активной помощи розовой фурии.

— Думаю, что назначать Киру слишком большой риск. Она импульсивная и целеустремленная карьеристка, способная принимать жесткие и непопулярные решения, — припоминая племянницу Императора в моем мире проговорил я.

— А еще самый молодой прокурор имперского суда, не боящаяся открыто высказываться о коррупции в боярских судах с радикальными идеями по созданию единой судебной системы, — задумчиво дополнила Богданова.

— В этом и проблема. Кира одна из немногих Романовых, кто открыто критикует бояр последние годы. Ставить ее во главу Академии это откровенная провокация. Куда разумнее бы было поставить нейтрального представителя.

— Это решать не нам, — недовольно цокнула Богданова.

— Твоя правда, — обреченно вздохнул я.

За последний месяц все что мы могли делать, это следить за боярскими людьми на острове в ожидании их ошибок, что-то более сложное нам не доверяли.

Сестра не показывалась в Российской Империи, а искать ее за пределами в текущих обстоятельствах не представлялось возможным. Да и самостоятельно и без зацепок это как искать иголку в миллионах стогов сена. Для того чтобы начать, надо хотя бы определить конкретный стог.

И за последний месяц помощи мне в этом не было никакой.

Костя Адлерберг занят своими делами и наотрез отказывается выходить на связь пока дышит Коновницын. Арсу тоже было не до меня, здоровяк судорожно мотается по миру, пытаясь сгладить его побег с международных переговоров и заодно найти союзников. А Конь изначально обозначил свою позицию. В борьбе с сестрой я сам по себе.

В итоге я оказался заперт в Санкт-Петербурге с весьма ограниченным спектром возможностей.