Циничный Алхимик

Уже никто из студентов не пытается строить из себя крутого и лезть в бутылку. Какой-никакой авторитет у меня имеется. Нашлись даже индивиды, которые просились в мою команду – как ни крути, но даже участие в турнире – это сравни бронзе на Олимпийских играх, поэтому хотят почти все, у кого есть хоть какие-то амбиции.

Звонит звонок – он же колокол, и я иду в аудиторию, в которой организована столовая. Там я поочерёдно нахожу всех своих гладиаторов и сообщаю, что первая тренировка пройдёт завтра в полдень. Со всеми разговор проходит гладко, если не считать Елену, которая спит и видит, как бы покормить меня с рук.

Еда в академии неплохая, но она не сравнится с той, которую готовит Лиза. Эта молчаливая дама вообще настоящее сокровище, даже без преувеличений! Поэтому я, конечно же, иду домой, и не только чтобы узнать новости, но и насладиться вкуснейшими и в то же время простыми блюдами.

Бен и Лиза точно к моему приходу накрывают стол: сегодня в меню фаршированные перцы, пирожки с печенью и свежевыжатый апельсиновый сок.

Я налегаю на первое и спрашиваю Бена:

– Ну как? Тот человек, про которого я говорил, оказался на виселице?

– Был один похожий… Но он сильно обгорел, поэтому я не уверен… – сомневается Бен.

– Он самый. И в чём его обвинили? Можешь рассказать подробнее?

– В организации притона и продаже крупных партий наркотиков.

– Больше ничего не было сказано?

– Нет.

– Благодарю, – улыбаюсь я и уплетаю свежеприготовленные блюда.

– Господин Рей, разрешите поинтересоваться, – робко начинает Бен. – Откуда вы узнали, что именно его повесят?

– Меньше знаешь, крепче спишь, – отрезаю я, а потом замечаю на лице слуги ненависть. – Если ты думаешь, что я как-то причастен к торговле «солью», то сильно ошибаешься. Если бы я реально барыжил, то не купил бы эту рухлядь за три копейки. Тогда моё место было бы на побережье.

Бен поджимает губы и молчаливо соглашается с моими доводами. Похоже, он всё ещё сомневается, но мне лень его переубеждать, да и зачем?

В принципе, Михаил был прав, и я вряд ли бы отказался от больших денег, ведь моральных принципов касательно торговли смертью у меня нет. Я считаю так: если ты подсел и помер, то сам и виноват. Естественный отбор, который стирает с этой земли слабых духом и телом, а оставляет в живых только сильных – таких, как я.