Зона Пси

– Эй, ты чего замер? – возник голос Елизаветы.

Солдат вышел из задумчивого оцепенения:

– Вспомнил приснившийся кошмар. Давай уедем отсюда. Мне не нравится это место. Трупов, раненых не нашли… наши совести спокойны, а с «чероки» пусть следующие занимаются. Если, конечно, следующие вообще здесь когда-нибудь появятся.

Справа, потом слева, потом спереди и сзади раздались пронзительные вопли и короткие смешки гиен. Сначала четыре, дальше – десять, и уже сотня визгливого нечеловеческого смеха смыкала круг. Иногда, казалось – они переговаривались повизгивающим журчанием, и сквозь резкий хохот слышалось: «Ага, ага, а-ха-ха, ага, а-ха, ага».

Виктор светил фонарём в разные стороны, откуда точно испускались вопли, но, кроме призрачных теней не пойми отчего, ни одной живой души не узрел. Он повернулся к Елизавете.

– Лиз, давай, валим отсюда.

Лиза замерла возле столба, задрав лицо к листу, губы шептали написанное.

– Лиз, Лиз, уезжаем. – Солдат потормошил Елизавету за плечо. – Лиз, или сейчас нас сожрут. – Он повернул руку с фонарём и ещё раз осветил пространство за спиной.

– Здесь сказано, чтобы смирились, ваши боги сдохли. – Елизавета хохотнула. – Они, правда… наши боги сдохли? – Она ещё раз хохотнула. – Наши боги сдохли… сдохли… вот так вот раз… и сдохли, представляешь. Вот дураки.

Солдат непонимающе пялился на Елизавету, снизу подсвечивая фонарём, старался заглянуть в глаза: голос, мимика, движения, жестикуляция – всё изменилось в этой женщине.

Лиза застыла с глуповатой улыбкой, задержала задумчивый взгляд на глазах Виктора.

Лицо приняло прежнее – разумное выражение.

– Так, ладно. – Лиза отёрла лицо ладонью. – Говоришь – давай уедем? Да, давай. Пошли к машине. Всё равно пострадавших нет и никому не дозвониться. – Елизавета переложила фонарь в левую ладонь, взяла под руку Солдата, и они поспешили к «вранглеру».

4

Через пять шагов они остановились так, будто были ножами и их глубоко воткнули в землю. Ладонь Лизы крепче сжала бицепс Виктора.

Им навстречу медленно шла собака – громадная собака.

Бока, будто когда-то сильно обожжённые, раздувались. Голова опущена так низко, что нос, походивший на нос летучей мыши, иногда касался дороги. В углах пасти застыла кровавая пена, из неё по челюсти стекали красные струйки, капали на тёплый асфальт. Длинный ярко-алый язык свисал и тёрся по шершавому дорожному полотну под передними лапами. Собака издавала злобные клокочущие звуки. Жёлтые глаза с красными прожилками не сводили хищного взгляда.