Зона Пси

Говорят, они проявляются в особенных местах: храмах, церквах, даже на кладбищах. Увидеть может только специальная аппаратура. Но сейчас, без всяких фотоаппаратов и видеокамер, глаза Виктора наблюдали это явление. Шарики будто играли с ним – кружили вокруг головы, отлетали и снова приближались, и напоминали сказочный рой бабочек. Иногда они переливались блёклыми, но разными цветами. Поняв, что эти частички ничем ему не угрожают, Виктор успокоился, улыбнулся, и с новой, невероятной силой усталость навалилась на веки.

Ресницы слипались, и, наверное, даже мощный домкрат не смог бы их разлепить.

– Нет, – прошептал Солдат, – это не некротика. Некротика гнилая энергия. А эти… какие-то радостные. По крайней мере, дружелюбные. Возможно, я ошибаюсь. – Он лёг на своё самодельное ложе из лопуха и крапивы: земля – аж горячая. Широко зевнул, так широко, что ему показалось – вот-вот порвутся челюстные связки. Улыбнулся, поводил указательным пальцем по воздуху, собирая шарики в спираль. – Сказка, – прошептал Виктор.

Обнял сапёрную лопатку, лениво ухмыльнулся и мгновенно уснул.

3

– Папа, папа!.. – звуки сыпались со всех сторон. – Папа, папа, – странно, но звуки походили на пропущенные через испорченные динамики. Играла классическая музыка, и Виктор определил – как из патефона и, кажется, Бах. Поля начинали вздыбливаться, с невероятной скоростью возвышались горы и волной сдвигались к горизонту. Они так и замерли в виде каменной волны, касаясь облаков.

– Где я? – Солдат огляделся, не узнавая место.

– Я же только что был в развалинах… и… что случилось? Или снова фокусы этой зловещей зоны.

– Папа, папа мой! – звал голос мальчика.

Как бы Виктор не хотел признаваться самому себе, но он заставил себя пробубнить, что это голос Илюшки. Но этого не может быть. С горечью на сердце Солдат сглотнул подступивший к горлу ком и прикрыл веки, подставив лицо прохладному ветру.

– Этого нет, – качал головой Солдат.

– Но папа, как же, посмотри на нас! Это есть!.. Есть! Верь нам! Это существует!

Виктор открыл глаза, ноги едва не подкосились: к нему тянул руки живой сын.

Виктор не верил глазам, печальная улыбка искривила губы. Он хотел ринуться к маленькому сыну, но увидел на его темечке кровавую дыру. Солдат почувствовал, как спазм перехватил дыхание. Горло надувалось; казалось, глаза от удушья выскочат из глазниц, слюна потекла из сжатых губ.

– Верь нам, верь! – уверял голос мальчика.

– Кому вам? – еле выдавил Виктор.

От сына отделился ещё один сын.