На пути к мысу Горн

Его лицо было холодным, волевым, с затаенной энергией, словно изваянное из камня. Черные глаза, плотно сжатые губы, ни одной жалостной черты, ни проблеска снисходительности или злости не было в его лице – только железная воля. Глыбой возвышалась над толпой его неотесанная фигура. Во всем проглядывался человек без воображения, фанатик своего дела, а следовательно, истинный иудей, у которого, как у большинства его соотечественников, казнить человека другой веры укладывалось в жестокие рамки их священной веры и исполнения долга.

Человеческая история знает сотни таких палачей. Это они казнили Спартака, Степана Разина, Николая II с такой же неизменной железной энергией, с тем же сознанием своей веры, с теми же холодными замкнутыми лицами. Но только я об этом подумал, как тут же увидел, что с каждым новым ударом молотка палач свирепел все больше и больше. Его лицо покраснело, на шее надулись толстые жилы, глаза налились кровью.

В три часа после полудня Христа распяли.

Бесшумно подошел, плотно придавливая в пыль ноги, обутые в сандалии без тесьмы, иудейский судья, нечестивый Заушен Малхом.

Это он просил у Пилата, римского правителя в Иерусалиме, подтверждения его приговора казнить Христа накануне еврейской Пасхи. Судья был среднего роста, с растрепанными от возбуждения волосами, с клочковатой рыжей бородой и с какими-то язвительными глазами. Он обмакнул свою руку в перстнях в сосуд с черной краской, написал пальцами на кресте выше головы Господней «Царь Иудейский». Глядя на Исуса, рассмеялся недобрым смехом и плюнул в лицо Господне. Затем с фарисейской гордостью отошел туда, где стоял весь Синедрион, возглавляемый первосвященником Анной.

Природа вступилась за своего творца. Солнце непривычно закрылось на небе. Сделалось темно, произошло солнечное затмение на земле иудейской. «Какая страшная ночь покрывала бы нашу землю, если бы не было солнца», – подумал я.

Послышался голос Исуса, висящего на кресте. Он простонал: «Элой, Элой! Ламма савахфани?» Что в переводе с еврейского означало: «Боже мой, Боже мой! Для чего ты меня оставил?» И снова уронил голову на грудь.

И тут же открылось солнце и новыми лучами осветило Голгофу, что означает «лобное место». Гора медленно пустела и наполнялась прохладой от наступающего вечера.

Итак, Христос распят.

Каждый недоброжелательный иудей надругался вволю над висящим на кресте Сыном человеческим. Люди потихоньку, уже без диких воплей, стали возвращаться к себе домой с покойным духом.