Незаконченное дело

Полыхнула яркая вспышка, и Вилка с хрустом отлетел в стену и тряпичной куклой свалился на пол.

– Ах ты мразь, да как ты посмел меня тронуть своими жирными руками! – брызжа слюной и бешено вращая глазами, орал Кардан. – Ты за это заплатишь. К НОГЕ! – рявкнул он и хлопнул себя по бедру. Тварей снова дёрнуло, и они неохотно подошли к хозяину, роняя крупные капли крови с клыкастых морд. Исангаста охватило нехорошее предчувствие. Тем временем Кардан подошёл к клетке Вилки и отпер её:

– Раз ты так рвешься в бой, то вот тебе противники, – Вилка слабо пошевелился и Кардан рявкнул: – ВЗЯТЬ!

– НЕТ! – взревел Исангаст, до предела натянув цепь, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то.

Но ничего сделать он не мог.

Кроваво-красные твари ворвались в клетку и принялись рвать Вилку на части. Сначала он кричал. Затем визжал. И наконец замолк. Исангаст бессильно рухнул на колени, бессмысленно повторяя про себя слово «нет». Как будто оно могло что-то исправить.

Кардан присел на корточки, чтобы оказать на одном уровне с капитаном, и сказал:

– Если ты и твой последний, – на это слово он сделал особый упор, – подчинённый ещё раз проявите ко мне неуважение, то я скормлю своим собакам его, – и Кардан кивнул в сторону висевшего на цепи без чувств Люциуса.

– Вы оба мои рабы. А рабам положено подчиняться, – с этими словами он встал, загнал тварей в их клетку, а затем покинул псарню вместе с магом, оставив Исангаста дышать запахом свежей крови и греться теплом от догорающего костра из его друзей. Однако капитан не замечал этого. Исангаст был занят другим. Он отчаянно пытался сохранить рассудок от безумия, которое после всех пережитых ужасов крепко впилось когтями в его разум.

Глава 9. Капитан

Угодья Ящеров – это имя громадной степи, раскинувшейся в самом сердце Материка. своё название она получила, из-за огромных ящеров в изобилии водящихся там.

С визита Кардана и смерти Вилки минуло несколько дней. За это время в маленьком, тесном мирке капитана произошли некоторые изменения.

Во-первых, на псарню вернули собак, и теперь, при малейшем движении Исангаста или Люциуса, на них со всех сторон неслись рычание и лай. Не брехали только звери, запертые рядом с занавешенной клеткой. Там они забились в угол и тихо скулили.

А на следующий день после возвращения исконных жителей псарни Исангаста и Люциуса отковали от стены. Кандалы с них снимать никто и не думал, но теперь, по крайней мере, они могли размять ноги.