Незаконченное дело

Через пару минут, которые по ощущениям тянулись целую вечность, прозвучали долгожданные слова Лады:

– Тормозят!

Грен и Мэлс натянули поводья, практически одновременно. Лошади заржали и замедлили ход. Как только Сивка перешла на тихую рысь, контрабандист внезапно выпрыгнул из седла, перекатился, одновременно разворачиваясь на колене и вскидывая неизвестно откуда взявшийся в его руке лук. Свистнула стрела, раздался вопль, а затем охотника едва не снесло запряжённой упряжкой. Он успел прыгнуть с дороги в самый последний миг.

Мэлс, Лада и Фрау продолжали держаться рыси, выжидая, пока сани окончательно остановятся. Все трое напрочь забыли о том, что у северян тоже могут быть луки. Запели тетивы, Лада вскрикнула, а Бурка заржала и встала на дыбы, сбрасывая парня и девушку на утоптанный тракт. Грянувшись о землю, Мэлс сильно ударился затылком, и из глаз посыпались звезды. Воздух напрочь вышибло из груди, и всё окрасилось в уже почти родной красный цвет. Рядом кто-то стонал, а где-то вдалеке раздавались удаляющиеся мужские крики.

– Мэлс! Мэлс! Давай, пацан, – пробился сквозь кровавый туман, знакомый голос. Парень увидел, как над ним склонилось расплывчатое бородатое лицо.

– Я в порядке, – прохрипел он, пытаясь черпнуть немного воздуха.

– Тогда поднимайся, – поторопил охотник и исчез из поля зрения.

– Ох, девочка, – раздался его голос совсем рядом, и Мэлс запоздало вспомнил, что слышал крик Лады перед тем, как их сбросила лошадь. Это мгновенно привело его в чувство.

Резко сев и наконец заполучив глоток воздуха, он увидел, как Грен склонился над неподвижно лежащей девушкой.

– Как она? – заплетающимся от страха языком спросил Мэлс.

– Без сознания. Но жива, – кратко ответил Грен и встал на ноги. – Быстро к саням. Фрау там одна.

Мэлс кивнул и вскочил с холодного снега. Тряхнул головой, фокусируя зрение, и выхватил саблю.

Он видел пустые сани и лежавшего в них северянина. Звуки боя раздавались с другой стороны, но что именно там происходило, Мэлсу и Грену было не видно. Хотя это и так было ясно. Фрау в одиночку билась с тремя врагами. Эта мысль жгла спутников калёным железом, заставляя до хруста стискивать зубы и бежать так быстро, что ноги отнимались.