Незаконченное дело

Последнее радовало особенно сильно, ведь он пережил нападение Зарака и битву с северянами и при этом остался практически невредим. Выходит, он в какой-то степени ничуть не хуже своего спутника. Эта мысль грела душу, а потому Мэлс, лелеял её и по-разному перекатывал в своих мечтах. В конце концов это привело к тому, что парня стало клонить в сон. Поначалу он сопротивлялся, но потом рассудил про себя, что если Люциусу что-то потребуется, то он точно его в покое не оставит. Успокоенный этой мыслью, Мэлс смежил веки и вскоре уплыл в мир снов.

Люциус видел, что его спутник заснул, но не стал его будить. Наоборот, это было ему на руку. Их всего двое, значит, каждый спит всего половину ночи, а другую стоит в дозоре. Он дал парню несколько часов, после чего придержал лошадей, сходил облегчиться и разбудил Мэлса:

– Твоя очередь следить за дорогой. Иди отлей, если нужно, и трогай. Если что-нибудь увидишь, сразу буди меня. Ты понял? Что-угодно, сразу будишь.

– Понял, – зевнул Мэлс. Последовав совету спутника, он отлучился в лес, а когда вернулся, обнаружил Люциуса, устроившегося в обнимку с мечом, на груде оружия, прикрытой снятыми с северян шубами.

Покрутив затёкшей шеей и пообещав себе в следующий раз тоже спать лёжа, а не скрючившись на козлах, Мэлс взял в руки вожжи и легонько дёрнул лошадей.

Парень никогда не любил править лошадьми, на него это занятие всегда навевало скуку. Исключением не стал и этот раз. Дорога и обрамляющий её снежный лес были однообразны до отвращения.

Не добавлял веселья и его спутник. Люциусу явно снилось что-то нехорошее. Он стонал, выкрикивал чьи-то имена и вертелся как ужаленный. Сначала парень хотел разбудить его, но потом решил, что плохой сон лучше, чем никакой, и оставил спутника в покое.

Слушая стенания и мольбы Люциуса, парень постепенно выучил имена всех его погибших друзей. Иман, Бринстальф, Эйнар, Веарад, Тазмах, Вилка, Гога. Впрочем, не все.

Одно имя Люциус так и не произнёс. Имя его капитана. Его он продолжал называть по званию.

Спустя пару часов однообразной, щедро сдобренной стенаниями Люциуса, дороги Мэлс увидел впереди мост, а сразу после него развилку. Дорога расходилась на две, одна продолжала убегать прямо, а другая сворачивала на север, к Грибной Поляне. Мэлс хотел было продолжить ехать прямо, минуя развилку, но потом вспомнил приказ Люциуса и осадил лошадей.