Незаконченное дело

А вот… – Люциус сел на корточки и принялся в исступлении раскидывать содержимое саней. – Где же он? Не могу найти. Его нет? ЕГО НЕТ! – взревел он и разразился такой руганью, от которой даже лошади нервно заржали и принялись рыть снег копытом.

– Чего нет? – осторожно спросил Мэлс, заглядывая в сани.

– Меча капитана. Его нет! Этот сукин сын оставил его себе! Капитан так гордился своим клинком, а теперь он в руках этого ублюдка. Вот су… – своё последнее ругательство, Люциус сопроводил пинком груды топоров, и их лязг заглушил окончание его фразы.

На сей раз Мэлс благоразумно промолчал, тем более что не знал, как утешить своего спутника. Впрочем, это было и неважно. Люциус начал остывать.

– Ладно, с мечом разберусь потом. Нужно отмыть сани и собрать всё это обратно, – он обвёл взглядом собственноручно учинённый разгром и покачал головой, что-то про себя бормоча. – Но сначала дай я осмотрю твою рану. Скидывай куртку.

Парень сбросил куртку, невольно поморщившись от боли, стрельнувшей в ребра и повернулся к спутнику раненым плечом.

Люциус бегло осмотрел его и вытащил из сумки бальзам, которым ранее лечил брата Мэлса:

– Почти кончилась, – озабоченно промолвил он и принялся наносить мазь. Мэлс застонал и инстинктивно попытался схватиться за плечо, но Люциус бесцеремонно отбил его руку в сторону:

– Терпи. Небольшая царапина, а ты разнылся. Похоже на копьё. В тебя что, кинули твоё же копье?

– Не знаю, – отвёл глаза в сторону Мэлс. – Может быть.

– Никогда не отдавай врагу своё оружие. Ещё что-то болит?

– Рёбра.

Мне тот старый северянин здорово заехал сапогом.

– Справа или слева?

– Слева.

– Ладно. Не дёргайся, – предупредил парня Люциус и осторожно ощупал ребра. Парень снова непроизвольно дёрнулся от боли, пронзившей бок, но промолчал.

– Рёбра целы, у тебя просто ушиб. Сейчас наложу повязку и начнём работу.

Несколько минут спустя Мэлс, с туго перетянутыми рёбрами, подбирал с дороги раскиданное оружие, а Люциус оттирал кровь с саней. Собирая вооружение отряда, Мэлс с интересом его разглядывал.

Каждое оружие было уникальным и, казалось, кричало о своем погибшем владельце. Рукоять молота, принадлежавшего монаху, была сплошь покрыта рунами. К сожалению, Мэлс не умел читать, поэтому мог лишь догадываться о смысле этих загадочных символов. Скорее всего, это какая-то молитва.

Полной противоположностью аскетичному молоту являлась та самая странная сабля с широким клинком и необычным остриём, которая, по словам Люциуса, принадлежала заместителю их капитана.