Незаконченное дело

Я сколько Исангаста знаю, никогда его таким злым не видел. Ну, что-то разболтался я, а мне к жене с дочкой пора. Они меня заждались за столько лет-то. К Люциусу отпустили, но ненадолго. Пойду я, Эйнар. Был рад увидеться.

– Передавай привет родным, Иман, – попрощался со старым другом Эйнар. – Я тоже пойду скоро. Люциус уже глаза закрыл.

Иман с Эйнаром растворились в воздухе, и на маленькой поляне воцарилась тишина. Лишь посвистывал ветер, перенося пылинки снега с одного сугроба на другой. Постепенно, ясное, лазурное небо, на которое любовался Люциус, нахмурилось серыми тучами.

На его безмятежное лицо, кружась в морозном воздухе, легла одинокая снежинка и моментально обратилась в каплю кристально чистой воды. Люциус был ещё жив, хотя он сам был уверен, что его земные труды окончились. Но, увы, для него они только начинались…

– Поднимайся, друг, – последнее слово было произнесено с такой ядовитой издёвкой, что не могло возникнуть и мысли о том, что это обращение несло хотя бы толику того тёплого смысла, что обычно вкладывают в это слово.

Нет, оно было использовано лишь потому, что имя внушало куда большее отвращение, нежели это простое, короткое слово «друг».

Люциус распахнул глаза и обнаружил себя лежащим на белоснежных камнях, которыми была замощена площадь перед таверной «Восьмой миг». Он был в Алкиилоне.

Человеком, который с такой неприязнью назвал его другом, оказался Бринстальф. Люциус так обрадовался, увидев своего лучшего друга, что совершенно не обратил внимания на его холодное к нему обращение.

– Брин, бра… – хрясь. Сильный, точный удар прямо в челюсть опрокинул Люциуса обратно на холодную брусчатку. Раскинувшись на спине, Люциус завопил:

– Брин, ты чего!? Совсем сдурел? Это же я, Люциус!

– О, я прекрасно знаю, что это ты, друг, – голосом, полным ненависти, сказал Бринстальф. – Ты, тварь, интересно чего ждал? Что я тебя приму с распростёртыми объятиями? После того, что ты сделал? Вставай, мразь, и следуй за мной, или, клянусь всеми Богами, я размозжу твою голову о мостовую, – ошеломленный Люциус стёр кровь с разбитой губы и послушно поднялся на ноги.

В голове гудело, удар был что надо. Он ничего не понимал. Почему Бринстальф ударил его? Почему смотрит с такой неприязнью? Почему кричит на него?

Ответов у Люциуса не было, и он намеревался их получить:

– Брин, в чём дело? Что с тобой? – Бринстальф зло зыркнул на него, и его губы зашевелились, изрыгая беззвучные ругательства.