Шаг в сторону

Всех, кто так охотно кинулся играть в эту грёбаную игру…

Она оборвала сама себя и уткнулась лицом в подушку. Марк оцепенел — в последних её словах слишком явственно слышались безумные нотки.

Он откинулся на спину и уставился в потолок.

— Чем… я могу тебе помочь? — прошептал он. — Просто скажи…

Молчание, наверное, означало «ничем». Он закрыл глаза. Хотелось потянуться к ней через щель между матрасами, прижать к себе, как ребёнка, гладить по волосам, бормотать что-нибудь бессмысленно-успокаивающее… Но не надо было иметь богатую фантазию, чтобы предсказать её реакцию — ну, самую вероятную.

Поэтому, почувствовав движение и открыв глаза, он очень удивился, обнаружив её лицо совсем рядом. В бездонной пропасти взгляда полыхали непривычные отблески — какой-то отчаянной решимости, что ли?

— Что такое?

Наставница мотнула головой. Он протянул руку, осторожно положил на её плечо.

— Юлона, да? Это она тебя…

Закончить он не успел: Карина подалась вперёд, опираясь на локоть — а в следующее мгновение, совершенно непостижимым образом, он ощутил её губы на своих собственных.

Это случилось так неожиданно, настолько не поддавалось осмыслению, что секунд десять точно он просто машинально отвечал на поцелуй, пытаясь поймать хоть одну из разбежавшихся мыслей. Но затем что-то сверкнуло в голове, продрало по всему телу током, заставило прийти в себя.

— Рина?! — он возмущённо опрокинул её на матрас, прижал ладонью плечо. — Какого чёрта… — он запнулся, глядя ей в глаза, в эту тоскливую бездну, но всё же продолжил: — Какого чёрта ты сначала проводишь границы, а потом сама же их нарушаешь?.

Сердце билось в груди, словно пойманный в силки зверь. Наставница спокойно глядела на него снизу вверх, и её голос звучал почти отрешённо:

— К чёрту границы, Марк. Нам обоим это нужно.

Он снова вгляделся в её лицо.

— Ну нет. С тобой явно что-то не то.

Улыбнулась — слабо, но по-настоящему; прикрыла на миг глаза; вернула полный весёлых искорок взгляд.

— Я полностью отдаю себе отчёт. Перестань.

Тонкие тёплые руки обвили его шею, захватили шиворот рубахи, потянули вверх. И Марк, не в силах противостоять гипнозу её взгляда, рухнул в эту бездну. Заглушил противный голосок в глубине сознания, твердящий что-то о последствиях. Сдался.

***

Первое, что он ощутил наутро, лишь только в его сон ворвался перезвон будильника — блаженство. Лёгкий, эфемерный отпечаток счастья, отзвук чего-то большего.