Шаг в сторону

В этом даже был один огромный плюс: возможность ощущать тепло её тела, вдыхать запах тёмных волос, прикасаться к бархатистой коже… Как ему этого не хватало!

Он обнял спящую наставницу ещё крепче, зарылся лицом в волосы, губами дотронулся до покрытого лёгкой испариной лба… Стараясь не обращать внимания на собственное колотящееся сердце, принялся слушать её дыхание. Ровный, успокаивающий ритм. Убаюкивающий…

***

Он прикрыл глаза всего на миг. Вот только когда открыл снова, кромешная полуночная тьма уже рассеялась, и в знакомом предрассветном полумраке угадывались внутренности палатки.

— Ч-ч-ч… — начал было Марк, но вовремя осёкся. Не хватало ещё разбудить кого-нибудь неосторожным ругательством.

Он аккуратно растолкал наставницу, зажав ей рот. По блеснувшим в полумгле округлившимся глазам было ясно, что суть ситуации она уловила. Привыкшая реагировать стремительно, вывернулась из его рук, бесшумно выскочила из спальника, в два прыжка пересекла шатёр и скрылась за пологом.

А через несколько секунд, не успел Марк облегчённо вздохнуть, зазвучал сигнал к подъёму.

Молясь неведомым силам, чтобы всё обошлось, и одновременно обещая себе при первой же возможности отчитать старшую, он подскочил на ноги и принялся привычными движениями одеваться. Только потом вспомнил о причине, по которой та оказалась здесь. Что ж, больной она не выглядела, когда улепётывала из палатки.

— Эй, Арон, — раздался негромкий оклик за плечом.

Он обернулся. Денс, один из курсантов, уже полностью оделся, но выходить из шатра вслед за остальными не спешил.

— Мне не показалось? — с блеском в глазах прошептал он. — Твоя девчонка сегодня спала с тобой?

— Показалось, конечно, — не моргнув глазом отозвался Марк, хотя внутри всё оцепенело. — Ты же знаешь, командир бы с меня шкуру за такое содрал.

— Именно, — кивнул настырный Денс, не сводя внимательного взгляда с лица товарища. — Нужно, наверное, немало нахальства, чтобы так нарушать правила. Интересно, за связь с малолеткой тебя наконец вышвырнут из…

Рука сама метнулась к горлу тщедушного вирошца. Тот выпучил глаза, но не издал ни звука.

— Шиви — душевнобольная, — медленно, чуть ли не по слогам принялся объяснять Марк. — Иногда ей бывает плохо и страшно.