Последний реанорец. Том III

Похоже, он ожидал иного. – Тогда с чем пожаловали?

– Для начала, хотелось бы сказать, что Михаил Валерьевич желал сам к вам направиться, но неотложные дела сподвигли его отказаться от этого, – с чуть кислой миной заговорил сконатель. – По этой самой причине он шлёт вам свои искренние извинения и поздравляет вас с пробуждением магического дара и становлением очередной опорой государства.

Бездна, как гладко стелет. Если так продолжится, сам захочу с ним отправиться.

– Благодарю вас, Максим, весьма польщен, и шлю взаимное уважение Михаилу Валерьевичу, – любезностью на любезность учтиво отозвался я.

– Это еще не всё, Захар Александрович, – улыбка Трубецкого стала еще шире, а вот Решетников еще сильнее омрачился. Тот уже предчувствовал подвох. – В честь такого события глава рода приглашает вас на празднество, устроенное по случаю явления нового уникума. А также возвращения второго сына и единокровного брата Михаила Валерьевича из полугодовалого странствия из стигмы, – и Максим из внутреннего кармана ловко выудил приглашение с моим именем и передал его мне.

Если честно в этот самый момент хотелось и смеяться и плакать. Вот как нужно зазывать в гости! И ведь старик не нарушил ни одного закона. Я официально пока не дворянин, а простолюдин и тот вправе устроить приём в мою честь. Трубецкой обставил всех, но почему мне кажется, что в этом хитросплетении слов кроется нечто еще? Правда, в целом, это хорошая возможность взглянуть на сильных мира сего.

– И самое важное, – своей белозубой улыбкой Максим готов был ослепить любого. – Среди молодого дворянского поколения на приеме будут происходить спарринги.

Трепещи Ракуима! Вот что значит, когда в каждом слове и предложении кроется несколько смыслов. Одним словом – знать.

А после с лёгким интересом всмотрелся в дату. Пятнадцатое августа. Родовая резиденция Трубецких. Первое кольцо.

– Передайте Михаилу Валерьевичу моё почтение, и скажите, что я буду на вашем празднестве.

В конце мне показалось, что сам Максим облегченно выдохнул, а вот Решетников был мрачнее тучи. Увы, Сергей Петрович, но я не привык складывать все яйца в одну корзину.

– Я передам ваши слова главе рода и молодой госпоже, – любезно отозвался Трубецкой, поднимаясь с насиженного стула.

– Молодой госпоже? – невольно ухмыльнулся я.