После России. Revised Edition

Разумнее было договориться с этими властями. А если придут пироговские освободители – то и с ними.

Вот только власти договариваться не хотели.

Спустя час Перепёлкин приступил к тому, ради чего, судя по всему, депутаты и явились.

– У нас список земельных участков и недвижимости, которые были в старые времена отданы церкви. Раз вы такие бедные, как говорите, – он снова выразительно оглядел помпезный кабинет митрополита, – передавайте имущество на баланс муниципалитета. За это мы вам покрасим ваш дурацкий собор.

И внутри все починим, чтоб перед туристами не позориться. По праздникам будем вас пускать, и других желающих, если они готовы будут платить. Евангелисты уже несколько раз приходили, спрашивали, как да что.

Иннокентий посмотрел на список.

– Это же шантаж… Вы хотите у нас все отобрать!

– Хотим. А что тут такого? В свое время вы все под себя гребли, вот и отдавайте! – ехидно заметила Заруцкая.

«За что же она нас так ненавидит? Может, они сектанты какие? Сейчас протестантов много стало.

Недаром же про евангелистов заговорили!»

– Что же вы так с нами? Мы давно ни на что не претендуем, скромно окормляем свою паству, живем, как все, платим налоги, молимся за власти, служим обществу.

– Еще неизвестно, за какую власть вы молитесь. Не за московскую ли? – Заруцкая поправила на груди значок Республиканской партии.

Иннокентий замахал руками:

– Зачем вы такое говорите?!

– Мало платите, господин митрополит. Город развивается. Мы разработали большую программу по привлечению инвесторов.

И вот это убожество с бомжами и попрошайками в центре города нам совершенно не нужно. Или найдите деньги и все почините, или давайте договариваться, – гнул свое Перепёлкин

– А если я ничего не отдам и чинить не буду, что тогда?

– Тогда мы еще немного подождем, и все у вас отберем за долги, через суд, – пообещала Заруцкая. – Не в путинское время живем, никто вам тут кланяться не собирается

– А люди? Как же люди? Православные люди? Вы думаете, это вам так просто с рук сойдёт? – вмешался отец Лонгин.

– Слушайте, ну не смешите! Вы же сами знаете, сколько людей к вам ходит даже в большие праздники? Это несерьезно, так что не надо нас шантажировать! Или вы ждете прихода мятежников? – снова ударила по больному депутатша.

– Мы лояльные патриоты нашей Уральской республики, мне оскорбительны ваши нелепые подозрения! – Иннокентий больше всего боялся, что отец Лонгин в запале скажет что-нибудь в своем стиле, и потом точно не отмыться.