Будни имперской разведки

Но, может, надо было его жену спросить?

– Может, и надо было, но что теперь-то? Да и странная такая леди, похожа на строгую школьную учительницу. У меня от нее мурашки по коже.

Удивительно, но меня преследовали примерно такие же ощущения, и возвращаться, чтобы узнать подробности, не хотелось. Тем более для того, чтобы задать какие-то непонятные вопросы о здоровье, которые нас, в общем, совершенно не касаются. А вот у деток и действительно можно узнать, и заодно напомнить об отце. Тем более, живут они, судя по досье, совсем недалеко.

И тут нас ожидал очередной сюрприз: младший господин Лайвес, как оказалось, уже более двух месяцев отбывает тюремный срок за избиение, как нам сообщила его жена. Ясно теперь, почему он не навещает отца, и понятно, что ему о проблемах сына не рассказали, чтобы не волновать лишний раз. Отвечать на какие-то вопросы супруга молодого преступника отказалась – ее право, да и все нас интересующее мы можем узнать у него лично. Нужно только получить разрешение у почтенной госпожи Гриахайи.

С этим мы, естественно, справились быстро. Через час дело младшего Лайвеса, как и разрешение на посещение, было уже у нас. Зачем нам так уж понадобилось с ним встретиться, никто из нас сказать не мог. Просто странная сложилась ситуация – отец тяжело болен, сын в тюрьме… Что-то слишком много напастей на одну семью. Тем более, что сын, как оказалось, не совсем в тюрьме. Днем он, как и прочие заключенные, занят на общественно полезных работах, а вечера проводит в тюремной больнице.

Тюремный мозгоправ лечит нарушения психики, вызванные тяжелым сотрясением мозга, полученным при совершении преступления. А самое интересное – это совершенное преступление. Выяснилось, что сын господина Ричарда Лайвеса, Фредерик Лайвес, заключен под стражу за то, что избил собственную мать.

– Что-то у меня в голове не укладывается. Такой положительный молодой человек. Приличная должность. С родителями давно не живет, но до последнего времени навещал их чуть ли не каждый день.

И такое сотворил! Странно, очень странно, – причитал Ханыга. Мы с шефом тоже испытывали недоумение.

В любом случае, гадать было бессмысленно. Мы и не стали. Городская тюрьма – это совсем не то же самое, что каторга. Те, кого угораздило сюда попасть, как правило, не совершили ничего по-настоящему ужасного. Поэтому и портить им жизнь слишком сильно никто не старался. Так что в крепости сидели мелкие воришки, пьяницы и прочий антисоциальный элемент.