Сын лекаря

Так что опасности случайно упасть не было. Только я-то собирался упасть специально! До противоположной стены было уже совсем недалеко, и я сбавил шаг – дальше полость в стволе будет только сужаться, и тогда из моей затеи точно ничего не выйдет. Я дождался, пока мы с преследователем и центр круга окажемся на одной линии, и, разбежавшись, спрыгнул в пропасть. От ужаса я забыл, как дышать, но руки действовали без участия сознания. Вот из правой руки вылетает конец цепи с ошейником. Левая рука держит другой конец цепи так крепко, будто от этого зависит моя жизнь.

Глупость подумал, моя жизнь и в самом деле от этого зависит! Вот я перестаю лететь вперед, и мой прыжок окончательно превращается в падение. Перед глазами мелькнули изумленные глаза первородного и цепь, захлестнувшая ему ноги, мелькнули и пропали – теперь передо мной проносится стена, покрытая такой красивой светящейся резьбой. Цепь начинает натягиваться, и благодаря этому я приближаюсь к противоположному краю – очень медленно приближаюсь, время растянулось, давая мне сполна насладиться плодами идей своей дурной головы. До пандуса остается совсем немного, он буквально на расстоянии вытянутой руки. Я немного не рассчитал, нужно было хвататься за цепь ближе к центру, тогда сейчас я бы висел над пандусом, а теперь мне приходится тянуться, тянуться, и… Моя левая рука перестала чувствовать натяжение как раз в тот момент, когда пальцы правой ухватились за край пандуса. Я даже чуть не упустил тот момент, что неплохо бы теперь эту цепь выпустить из рук… Громкость вопля первородного компенсировалась его краткостью. Все-таки высота здесь не такая уж большая, всего пара десятков человеческих ростов, лететь недолго. Но ему хватило. Я судорожно схватился за край освободившейся левой рукой. Когда мы тренировались в казармах, я мог подтянуться до пояса на турнике десять раз. Здесь был не турник, который так удобно обхватывать всей ладонью. Одними пальцами удерживать весь мой вес, который еще минуту назад казался мне совсем небольшим, оказалось сложно. К тому же пальцы были испачканы в крови и соскальзывали. В какой-то момент я уже приготовился последовать за первородным, которого я сдернул с пандуса, но мысль о том, что меня, наверное, даже хоронить не станут, а просто выкинут в лесу, заставила меня сделать очередное усилие. Я развалился на пандусе и дышал, как вытащенная из воды рыба. Вставать не хотелось, но ничего еще не закончилось.