Хозяева Земли. Война и Сердце (книга 4)

Иногда связь такова, что слабый видит ее, но заблуждается, когда думает, что один – раб, а другой – хозяин. Так с тобой, Зурах думает, ты чей–то раб, может и его раб. Он видит нити связей, но не понимает их, потому что слабее тебя. И не признает сего. Нельзя говорить о монолите, что он пуст, если ты видишь только белое пятно оболочки, считая его пустотой. Внутри ведь камень.

– Пальмира, остановись, – выдыхаю, спросонок все это переварить сложно. – Я поняла, поняла. Расскажи лучше, что с Каториной, как вы с ней связаны и почему Зурах служит Нестору и другим? Ты сказала на нем много клятв.

Каких именно?

– Каторина моя сестра. У нас общая мать Гаянэ, но разные отцы. Об этом я не стану говорить. Тебе незачем знать подробностей. Так вот, когда древние стали проигрывать владыкам. Гаянэ поняла, что единенный способ спасти детей – это стереть их память и разъединить, потому как два древних вместе – это аура, которую легко увидит владыка. Заклинание памяти сложное, и бывали сбои разные. Вот и вышло, что я осталась на уровне тринадцатилетней девочки, какую ты знаешь, а Каторина и вовсе стала страдать недугами из–за туманных обрывков памяти.

– Она назвала меня своей бабушкой, – вставляю свои пять копеек, авось поможет.

Это было, когда я с маркизой пробиралась во дворец Нестора, чтобы вызволить Гордона из пыточной. Пыточная, брр…

– Ты похожа на Родерику, как две капли воды, – усмехнулась Пальмира. – Но я бабку свою не помнила. У меня куча жизней прошла, и семей других было не счесть.

Там и в ведьмино дело подалась, рассказывала же.

– Ты можешь не уклоняться от темы?

– А что еще сказать? – Пальмира улеглась у моих ног на спину. – Некий род человечков титулованных приютил отсталую Каторину, как диковину. Такую красивую любой бы подобрал, помню ее, как вчера виделись. Затем она стала названной дочерью лорда последующего поколения. Ее, нестареющую, выявили, как древнюю и искали пути подчинить. Нашли. Повесили клятву, которую та произнесла без осознания последствий, будто бы любящему отцу.

Забавно, как цинично использовали искреннюю любовь ребенка. Это рассказал мне мой племянничек вчера. Вот и все, что я знаю. Добавить могу, что на Зурахе три клейма и столько же связующих нитей. То есть его жизнь зависит от трех хозяев. Силы клятв разные, но нерушимы все три.

– Я боюсь Зураха, – призналась ей. Подползла мелкая, обняла. Потеплело на сердце. Как ни крути, роднее мне стала, пока о ней заботилась, пока ухаживала.