Чума теней

Он завидовал ему, изгою и вечному беглецу, самой светлой завистью. Как легко Блич находил ответы на вопросы, что хорошо, и что плохо, как легко избегал сомнений, как был уверен в справедливости выбора... Больше. Он вообще не видел выбора в любой ситуации, где Герт бы терзался и не знал, как правильно поступить. Даже там, в пещере. Блич говорил с трудом не потому, что мучился: убивать или не убивать. Нет. Блич принял решение сразить Олэ ради спасения сестры, разумеется, в честном поединке, и не сомневался в праведности намерений, а едва ворочал языком, просто потому что волновался.

Никакие взрослые уловки не могли сбить его сверстника с пути, который подсказывало собственное сердце, сердце, не умевшее лгать. Герт вспомнил свои впечатления от того, как они оба спят. Такого спокойного, именно спокойного, удивительного для обречённых на смерть, сна он никогда не видел. Так безмятежно спать ночью, наверное, имеют роскошь только те, кому нечего было стыдится днём.

Герт хотел иметь такого друга, который хотя бы изредка брал за него груз выбора между плохим и хорошим.

Если раньше Герт строил малодушный план выторговать у Олэ свободу только для Фейли, то теперь понимал, что приложит одинаковые усилия ради спасения и её брата.

Так Герт описал бы свои мысли и чувства в этот момент, если бы его кто-то спросил. И, скорее всего, промолчал об одной постыдной детали во внутреннем портрете.

К этому восхищению прямотой Блича и лёгкостью, с какой он разрешал моральные дилеммы, жажде, чтобы Блич был рядом, как друг и советчик, для которого всегда стоит выбор между добром и злом, а не злом и злом ещё большим, парадоксально примешивалось желание, чтобы однажды перед Бличем такой выбор всё-таки встал.

Чтобы сверстник хотя бы раз испытал то же самое, увидел жизнь той, какой её видят такие непонятные ему люди. И пусть придёт та же тоска на сердце, когда осознал, что кому-то в любом случае придётся плакать, и это будут слёзы хорошего человека, а не лицемерные рыдания ростовщика. То же противное понимание, что сделал гадкое, и никакого облегчения, что поступи иначе, было бы ещё хуже.

Герт не желал Бличу ничего плохого. Он просто хотел, чтобы Блич был его настоящим другом. А друзья должны понимать. Пока сверстник из народа Теней даже вообразить не может ситуации, без которых немыслима жизнь человека — плохая, несовершенная жизнь в не самом совершенном мире, но другой у нас нет — между ними всегда будет дистанция.

Герту стало так грустно от своих мыслей, что он опустил голову.