Чума теней

Он одет, обут, накормлен, спит в тепле.

Найрус понял, что дальше говорить с Гулле бесполезно. Внезапно Гулле остановился, поднял забрало, обнял Найруса и попросил:

— Когда увидишь мою жену, скажи ей... скажи ей... впрочем, не надо, ничего не говори. Я скажу сам.

И сев в карету Герцогского Ока, он уехал в одиночку завершить следствие по самому опасному убийце, с каким имела дело когда-либо столица герцогства Блейрон.

Глава десятая. Цена вопроса.

Сидеть в мокрой сорочке было очень холодно, но без неё ещё холоднее.

Когда идёшь, особенно быстро, да, тогда не зябко. Но нельзя идти бесконечно — ноги рано или поздно устанут. Особенно убывают силы, если понимаешь, что часа полтора шёл не туда.

Когда Рогна сузилась и ушла под крепостную стену, Блич понял, что ошибся с направлением. Заметив стражников, мальчик сообщил, что он пропавший племянник Воина Чести, их начальника, пусть его отведут к нему, награда будет достойной. В ответ стражники чуть не дали затрещину, отпустили пару глупых шуток, в общем, не поверили.

Блич повернул обратно, но через двадцать минут сел обессиленный на землю. Проснулось солнце, но его лучи не особо грели. Проснулись многочисленные обитатели прибережья, в основном бродяги. Они решили, что Блич задумал посягнуть на их доходы — поиск ценного в том, что люди выбрасывают или теряют в воде — и Бличу пришлось уйти.

Река была удивительно красива на рассвете, и в другое время поэтичный мальчик непременно разродился бы какими-то строками, но сейчас Блич хотел только согреться и поесть.

Подросток отошёл от воды и начал спрашивать у прохожих, где дом Воина Чести, он его потерявшийся племянник. Над ним смеялись или просто не обращали внимания.

Когда Блич проходил мимо кабака, кабатчик подозвал, дал разбавленного вина (это помогло чуть согреться), хлеб с колбасой (немного насытило) и попросил помолиться за упокой души грешных родственников. Блич понял, что его в таком виде принимают за блаженного.

Неожиданно вспомнилось обещание Виклора Волка помочь, и мальчик нацарапал осколком кирпича знак Тропы и своё имя.

Постоял, ожидая чуда, что вдруг, из-за поворота выскочит Виклор и скажет что-то вроде «Ты звал меня? Слушаю и повинуюсь! Три желания, три желания!». Разумеется, ничего не произошло.

Ещё немного поскитавшись, Блич опять оказался на прибрежье. Босые ноги снова приятно ступали по песку, а не отзывались кровью на камни мостовой. Но, главное, здесь был единственный ориентир в этом чужом пока ещё городе. Река.