Чума теней

— Ты нас поджаришь, как курочек! Неужели по запашку не понимаешь, где мы?

Несколько круглых отверстий в потолке, если приглядеться, давали достаточно света, чтобы понять два обстоятельства: они в отхожей яме, а силуэт вампира просто нарисован на стене, причём очень грубо, буквально, как курица лапой, точнее, летучая мышь — как они могли купиться! Очень крупным почёрком и так же криво, на другой стене было написано углём «Привет Пелиноргу!».

Упоминание главного магического города значило, что вампир не только знал, что его преследует, но и представлял кто.

— Тварь! Сволочь! Пойти против магов, зная, что идёшь против магов! — Нежить совсем страх потеряла! — готов был плакать от унижения белый маг.

— Это тебе даром не сойдёт! — стонал чёрный. — Шутник-кровосос, дай только до тебя добраться!

И даже начальник экспедиции потерял привычное хладнокровие:

— На куски порежу! В клочья порву! Голову вскрою, буду мозги вместо масла на хлеб намазывать, и смотреть заставлю.

Внезапно стало чуть темнее — одно из отверстий закрылось.

Колдуны завизжали. Казалось бы, предел унижения, а теперь великим магам и на головы! Вот прямо на головы!

— Скотина чёрная! Вытаскивай нас скорее! До того, как... до того...

О, Пелинорг, никогда твою расу ещё не ждали такие горькие испытания в мире людей.

* * *

Первым из туалета (это в дешёвых трактирах и тавернах отхожие места да нужники, а в элитной гостинице «Любимый гость» исключительно туалеты) выскочил перепуганный человек.

— Ноги моей больше в вашем дурдоме не будет! Ааа! Вы что там, демонов, что ли призываете? Нашли, конечно, удачный портал!

Почти сразу раздался треск досок и, раскачиваясь на невидимой виселице, в холл влетели трое мужчин, перепачканных нечистотами, хрипя и болтая ногами в воздухе. Затем все одновременно шлёпнулись об пол.

— Скотина чёрная! — простонал белый маг, — ты не мог набросить петлю под мышки?

— Это Виселица, а не Лассо, неуч, — огрызнулся чёрный.

— Вы можете хоть сейчас не собачиться! — потребовал серый.

Впрочем, понять, кто из них серый, кто белый, а кто чёрный сейчас было сложно. Все накидки стали одинакового цвета.

Грянули корнеты, застучал тамбурин, затрещала колёсная лира, и персонал гостиницы запел, держа в руках листки с написанным текстом.