Чума теней

С моим. Братом? Думаешь, надел ливрею ночной стражи и выпиваешь с её начальником, так выше всех стал? Да нет, дружочек. Я, например, выше. И в прямом смысле слова — на полголовы, как минимум, — и в переносном. Если не ответишь, я тебя просто изобью, и ничего мне не будет.

— Уверен? — процедил Герт, всё-таки освободившись от захвата.

Глаза тенира сверкали. Что-то в этом сверкании напомнило Герту взгляд-бритву Блича, когда его обижали, или когда ему казалось, что обижают сестру. С двоюродным братом Фейли отношения у Герта складывались ещё хуже, чем с родным в начале знакомства.

— Что сжимаешь кулачки? Думаешь, я только книги читать умею? Я сын великого воина. Я столько приёмов знаю. Ты будешь весь в синяках, если не ответишь.

— Да попробуй.

Герт не собирался сходиться с кузеном Ти в честном камехте. Зачем, когда рядом такой прекрасный стул, который так громко треснет о дурную голову. Обида, что его, уже не ребёнка, живущего за чужой счёт, а мужчину с формой и жалованием, пытается унизить паренёк всего на пару-тройку лет старше, заглушала и понимание, что это сын начальника, и мысли, что Фейли очень не понравится кровь на лице двоюродного брата.

Но драки не случилось. Вошёл боец Герцогова Ока, попросил Ти вывернуть карманы и... арестовал.

— Окстись, дядя! Я эти снадобья от видений пил! Чтоб с ума не сойти, когда думал, что братика и сестрёнку не уберёг.

— Они запрещены законом. Мне жаль.

Узнав, что Гулле распорядился арестовать собственного отпрыска, его жена пришла в настоящее неистовство.

Она кричала, что Гулле окончательно спятил, что она костьми ляжет, но не отпустит сына в тюрьму. И всё это под сетование сына, мол, когда ж мама заведёт любовника и уйдёт от отца. Поучаствовала в шумихе и Фейли, пытаясь страстными речами успокоить и тётю и кузена. Боец Ока дождался, когда гвалт стихнет, и пояснил:

— Госпожа Инге, я, думаю, вам стоить верить мужу, что так будет лучше. Это не наказание за дерзость. Я не знаю подробностей, но вроде как всем вам начинает угрожать серьёзная опасность.

Каждый, сказал Гулле, должен выходить из дома только днём и только под хорошей охраной. Скоро сюда прибудет шестеро вольных фехтовальщиков в качестве ваших телохранителей и восемь арбалетчиков-ястребов усилить оцепление дома.

Инге побледнела.

— А мой муж произносил слово «охотники»?

— Не помню. Но помню, Гулле говорил, что, только арестовав мальчика, можно его уберечь. Вы же знаете вашего сына.