Сумасшедший гоблин

– Да, я вижу, что вы издалека, – вперила в него взгляд Темерлинда. – Из такого далека, что даже мне не видать…

– И когда принцесса выздоровеет? – предпочел сменить тему Евгений.

– Завтра от ран не останется и следа, – теперь ведунья смотрела в глаза принцессе. – Они не будут вас беспокоить остаток вашей жизни.

– А большой остаток? – не удержался Евгений, уже через секунду проклиная себя за глупый вопрос.

– Через пару недель дэрна Эрмина покинет этот мир, – немедленно отозвалась ведунья.

– И правда ничего нельзя сделать? – в отчаянии спросил Евгений.

– Тебе ничего и не надо делать, – усмехнулась Темерлинда. – Поверь, для тебя так будет только лучше. Впрочем, у орков есть какое-то предсказание про человека, который погасит иллюминара. Вы все равно едете в ту сторону, спросите. Не у орков, конечно. Но, может, русинты что-то знают.

– А сколько осталось моему Юнико? – перебила ведунью женщина в платке.

– Твой сын проживет больше, чем ты думаешь, – задумчиво ответила ведунья. – Если только ты увезешь его отсюда.

Она стряхнула героиновую пыль с рук Эрмины и вытерла их платком. Раны все еще были, но принцесса улыбкой дала понять, что боль исчезла. Через минуту гости покидали странный дом.

Женщина в голубом платке пошла вместе со всеми. Ее звали мэйдис Стефальта, а ее одиннадцатилетний сын Юнико был иллюминаром.

– Я вас очень прошу – помогите мне! – она обращалась к Евгению, заламывая руки. В ее глазах стояли слезы. – У Юнико маленький резерв, он скоро взорвется. А ведь он ничего еще не видел в жизни! Он активный любопытный мальчик, у него мечта – посмотреть мир, выехать хоть куда-то за пределы Триссе.

А муж и свекровь говорят, что он должен жить тут. Как делали все иллюминары в их роду. Мой муж – тоже иллюминар. И его резерв уже полон. Мне страшно жить с ним рядом. Но это ничего, я привыкла. Только бы показать Юнико мир!

Гоблин и вампиры были поражены рассказом женщины. Не долго думая, они решили сделать небольшой крюк к окраине Триссе, чтобы забрать Юнико.

– Муж не признавался мне до свадьбы, что он – иллюминар, – горько рассказывала Стефальта свою историю по дороге.

– А я, влюбленная, ничего и не замечала: ни то, что он с матерью живет далеко от края города, ни то, что настаивал на скромной свадьбе. Я – приезжая в Триссе, ни с кем особо не общалась. Уже после свадьбы он объяснил, почему у него такое маленькое хозяйство: никто не хотел иметь дела с иллюминаром. Я была в ужасе, но не могла покинуть его – все еще любила.