СМОТРИТЕЛЬ

Взяв со стола скальпель, Грог подошел к Аристарху и медленно приступил к вырезанию чего-то у него на лбу. По сравнению с той болью, которую ему пришлось испытать в момент, когда его лишили руки не шли ни какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Эта боль была терпима, но звук металла царапающего твою лобную кость останется с ним навсегда.

Бросив на стол окровавленное лезвие, Грог покинул камеру, как он выходил Аристарх не видел, его глаза застилала льющаяся кровь. Через минуту кровотечение остановилось само собой, все же убить его на оборотной стороне не так просто.

Техник тем временем продолжал подготовку всего необходимого для замены старого тела Аристарха на более совершенное.

На столе один за другим появлялись новые конечности, и последним аккордом было, когда техник привез на тележке железный корпус. Когда все было подготовлено для мучительно изменения Аристарха, уродец опять взялся за тесак, но на мгновение, задумавшись, отложил его в сторону, взяв со стола механического паука который должен заставить Колошина подчиняться чужой воле.

Установка этой пакости подразумевалась на затылок и технику пришлось отодвигать решетку с прикованным узником от стены. У Колошина была только одна попытка, и он не преминул ей воспользоваться, терять было уже все равно нечего.

В тот момент, когда техник попытался прикрепить паука к голове Аристарха, он резким движением тела опрокинул решетку на четырехрукого садиста, придавив его своим телом. Как оказалось, техник не особо пострадал от подобной выходки Аристарха и с легкостью отбросил решетку с прикованным к ней человеком к дальней стене.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, — в первый раз за все это время техник открыл рот.

— Ты не поверишь, но мне нравится, когда медленно и печально, — парировал Колошин, лежа лицом вниз, на холодных, каменных, плитах пола.

— Обещаю, ты испытаешь долгую боль, — пообещал техник, подходя к прижатому решеткой протектору.

Аристарх понимал, что уродец выполнит обещанное, но не в этот раз. При падении он снес ржавый стол с инструментами пыток и один из наручников удерживающих его механическую руку расстегнулся.

Техник медленно подошел к распластанному Аристарху и, используя четыре руки, легко поднял решетку с Колошиным.

— Боль, это все что ты будешь помнить, — произнес техник, поворачивая узника к себе лицом, прежде чем его голова отделилась от тела и покатилась по полу, пока ее бег не остановила стена каземата.

Аристарх вернул ему долг, забрав вместо потерянной руки его голову.