Выгодная сделка

— Скирм, слово Богини не в книгах, оно звучит в душе. Люди изо всех сил стараются не слышать его. Достаточно перестать это делать. Слушай душу, Скирм! Она направит. Иди и не сворачивай. В конце пути слеза Богини смоет с твоей души все грехи. Это выгодная сделка! — последние слова старик с явным усилием выталкивал из себя, срываясь на сип.

Потом пальцы разжались, выпустив древко. Торчавшее из бока Омуса копье склонилось и, падая, вывернулось из тела.

***

Егудим вошел в залу, держа охапку пергаментных свитков, за ним с обнаженным мечом следовал Сулгрим.

— Клади сюда, — Скирм указал одноглазому на стол. Тот подчинился. — Благодарю, — его правая рука одобрительно хлопнула бывшего телохранителя ростовщика по плечу, и тут же тивиец взял шею Егудима в захват и, подключив левую, свернул.

— Прошу, ищи свой договор, — Скирм указал на стол, аккуратно устраивая на полу бездыханное тело.

Обакат неуверенно проследовал, с опаской поглядывая на тивийца. Тот, показывая, что не собирается нападать на виноторговца, отступил в сторону.

Потратив четверть часа на чтение ярлыков на завязках свитков, купец наконец-то нашел нужный.

— Тут долговых обязательств на сотни тысяч! Заложенных земель, домов и товаров на миллионы! — сообщил Обакат. — Объединившись, мы сможем обеспечить себя и свое потомство неслыханным состоянием. Мы богаты? — он посмотрел на Скирма, ожидая подтверждения своим словам.

— Намного лучше! — улыбнувшись, ответил тот. Он снял со стены один из светильников, вылил его содержимое на разложенные на столе документы.

***

Под порывами шквалистого ветра ревел огонь, охвативший дом Шлеймона, трепетали языки пламени зажженных от него факелов. Те, кто были прежде прогоревшим виноторговцем, безземельным бароном, безродным ярлом, тщеславным хирдаманом, нортьенстоймским висельником и тивийским душегубом с проклятым именем, стали теперь другими людьми.

Новоиспеченные апостолы Скирма следовали по улицам, закидывая пылающие головни на крыши и в окна домов жителей Паутины. Шквалистый ветер раздувал пламя.

Через треть часа первые истошные вопли: «Пожар!» — прорезали ночную тишину. На каланче зазвонил колокол. Разбуженные жители столицы стремительно высыпали на улицы с баграми и ведрами в руках.