С архимагом в голове. Том 1 и 2.

Что будет, если я наткнусь на ритуал, превращающий человека в чудовище, и окажется, что Апелиус в таком эксперименте не участвовал, но очень хочет?

Глава 11

Напиток девчонки оказался воистину чудесным. На второй день лечения я встал на ноги, а на четвертый уверенно бежал рядом с повозкой, собирая травы. Ларра ругалась вполголоса на бесполезные траты, но продолжала варить мне отвары. Разумеется, я не возражал.

После битвы с пауками отношение аристо ко мне наладилось. Будто и не было легкого отчуждения после убийства Пауля.

Сражение с тварями увидел каждый, от адепта до последнего слуги. Я удивлен, что ко мне не подходят все подростки каравана и не пытаются подружиться.

А потом произошло то, чего я уже не слишком и хотел: наш фургон оставил слуг в прочих повозках и на рассвете очередного дня отделился от остальных. Грай потянул за поводья, уводя лошадей в сторону пустыни: животные тоскливо ржали, пытались было противиться, и впервые за путешествие в ход пошел кнут. Сплетенное из тонких кожаных полос тело кнута оканчивалось высушенными на солнце кусочками кожи.

Когда Грай нанес удар, жесткие полосы рассекли кожу на боку лошади до кости. Травмированное животное рванулось вперед, увлекая за собой остальных, а Грай вновь раскручивал кнут, примеряясь к соседней лошади.

Меня мало беспокоила судьба животных: я сидел рядом с адептом и смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Трава становилась все ниже, песок уже не лежал тонким налетом, он устилал землю слоем в несколько сантиметров, а местами возвышался кучами высотой в треть колеса повозки.

— С этого момента никаких прогулок и бега рядом с повозкой, — поставил условие Грай. — Теперь твое занятие — следить за дорогой и править ровно на солнце. Как заметишь скалы, гони повозку к ним. Я полез наверх.

Держать направление в сторону солнца оказалось трудно. Кучи песка разрослись и приходилось объезжать их, так как колеса повозок были не слишком широкими и вязли в песке.

— Используй кнут! — крикнул сверху Грай. — Мы должны до обеда добраться до скал! Нет смысла беречь лошадей!

Кнут я использовать не хотел: вместо этого вилял между высокими песчаными холмами, но колеса все-равно увязали.

Спустя час фургон начал замедляться. Животные устали: их бока лихорадочно раздувались, с губ клочьями падала пена. Силы лошадок явно на исходе.

— Кнут! — заорал адепт. — Не глупи, Нильям, это лошади, а не друзья! Используй кнут!

Я с сожалением взялся за оплетенную рукоять, размотал кнут и щелкнул им.