С архимагом в голове. Том 1 и 2.

Есть еще семь неплохих начальных ходов, смотри…

Перед глазами появилось призрачное изображение, в котором проекции фишек поочередно движутся по своим линиям, застывая в разных точках.

— Главное достоинство таких ходов в том, что оппоненту сложнее их просчитать. Если человек не мастер игры, он как минимум замешкается, а из семидесяти шести игровых партий, которые ты наблюдал, только пять начинались иначе.

Способность заклинания Апелиуса к оперированию информацией озадачивает.

Кевин ответил не менее традиционным ходом, убрав из-под удара свою фишку.

Партия длилась семнадцать минут. Довольно долго, но только потому, что я просчитывал ситуацию на три хода вперед: с непривычки просчет требовал много времени. Разумеется, я выиграл. Апелиус пытался навязать помощь, но я раз за разом отказывался: с помощью архимага играть с подростками — это как с плазмогана стрелять по крестьянам.

Наша игра не вызвала интереса. Партии проходили часто.

— Держи, — протянул мне монету Кевин с грустной улыбкой.

— Я часто смотрел, — повторил я, а затем, повысив голос, позвал подростков на игру, где ставка — четыре медные монеты.

Мне пришлось обойти весь лагерь, чтобы найти желающего: им оказался пацан из школы Смертельного Касания. Я ни разу не видел его в игре, как и он меня: пацан раскрутил меня на диалог, понял, что я новичок и с радостью согласился на партию.

— Ты явно мастер! Долго же ты терпел и создавал образ неумехи… — со злобой бросил он после трех проигранных поединков, швыряя рядом с доской последние медные монеты. — Подавись.

Возле нас уже к тому времени собралась толпа: смертельный касалец привлек народ выкриками и руганью. Я пробежался взглядом по окружающим и увидел парнишку из соседнего фургона.

— Будешь играть, Аглай?

— Я бы сыграл, но денег у меня нет.

— Я поставлю все деньги, которые имею, а ты можешь поставить на кон ботинки.

— Ну, я не знаю…

— Ношеные ботинки против восьми медных, Аглай. Если выиграешь, сможешь в школе магов купить себе новые.

Именно подходящий размер ноги стал причиной, по которой я предложил сыграть именно Аглаю. Пацан пожал плечами и сел напротив. Спустя двенадцать минут я стал обладателем удобной, пусть и пованивающей, обуви. Я мог и дальше ходить без ботинок, но некоторые косились и пару раз звучало: «Голоногий».