Боевой маг: Первый курс. Том 1

Поэтому мы с матерью и жили на отшибе, ей хватило всего этого, и она понимала, что ей повезло выжить в резне кланов. А я видел это всю свою жизнь и для меня это нормально, я не вижу ничего плохого в том, что сделала тётя. Если её дети пошли против неё или были предателями, что одно и тоже, значит она была вправе убить их. Как и моя мать, засомневавшись во мне, была вправе убить меня перед визитом в Империю.

Девушка смотрела, кажется, с жалостью, но я не переживал, я сам смотрел на неё с жалостью. Я не понимал, как она будет жить дальше.

Если Империя и правда на пороге войны с Союзом, а похоже так всё и было, то таким как она будет очень тяжело переживать всё что будет происходить вокруг.

Северяне, конечно, не звери, чувствуют привязанность и любовь. Но мы знаем о необходимости, которая может граничить с жестокостью. Не знаю, смог бы я так просто пытать свою мать, как это делала она, если бы такое случилось. Иногда думаю, что вряд ли — но кто знает, повернись оно всё так, что мне придётся делать выбор. Если бы я вдруг узнал, что мать могла стать монстром, который может начать убивать всех вокруг — мне бы пришлось это сделать.

Она ведь опасалась именно этого, не зная, кем я был в прошлой жизни. А Агла просто знала что её дети предатели — и сделала что должно.

— Это же её дети, её родители, её кровь в конце концов. — прошептала ректор.

— А моя мать не моя мать. — я развёл руками. — Сколько той крови останется через десять поколений в вашем потомке, а через двадцать, а через тридцать?

Она молчала, вновь отвернувшись к окну.

Я встал, подошёл и тоже уставился вниз. Отсюда и правда был отличный вид — половина города как на ладони. Не удивительно что тогда она пришла к нам на помощь, всё увидела из своего кабинета.

— Что для вас главное? — спросила она грустно.

— Кровь тоже, наверное, важна, но это точно не самое главное. — я повернулся к ней и встал близко. — Поступки, дела, память. Когда нибудь, Агла умрёт, даст Адон не скоро, и она успеет понянчить моих детей, и ваша Империя поставит ей памятник.

— Наша Империя.

Девушка придвинулась совсем близко, мы стояли, почти касаясь друг друга. От неё очень вкусно пахло, кажется какими-то травами. Она похоже тоже что-то чувствовала и ей это нравилось. Я сглотнул, сказал:

— Наша Империя поставит ей памятник. — повернулся к окну, присмотрелся к улицам города, ткнул пальцем в большой перекрёсток: — Где-нибудь вот тут. Мои дети, а потом внуки и правнуки, будут ходить и говорить, что это «тётя Агла стоит».