Бес сознания

Он ведь обещал, шо перетрет с Хазиным, шобы Бахчу убрали с обмена, — здоровяк натужно хмурит могучий лоб, но вид у него все же какой-то глупый и беспомощный. Хотя видно, что он пытается изо всех сил уберечь шефа от ошибки. Правда, получается неубедительно, к тому же в конце он еще и добавляет: — Один раз всего потерпеть.

— Я тебе что, терпила, Грач? — Дементич мечет в сторону здоровяка суровый взгляд.

Грач тут же пристыженно выжимает голову в плечи и быстро мотает головой:

— Не, шеф.

— А может, ты терпила? Или Вовчика терпилой считаешь?

— Не, никак нет, шеф, — торопливо отвечает Грач.

— Хорошие вы ребята, — цыкает зубом Дементич и философски тянет: — Но иногда та-а-акие дебилы.

Тем временем к воротам подъезжает низкая, вишневая, с откидным верхом четырехместная «Чайка-кабриолет». Честное слово, на переднем бампере так и написано.

Братки тут же начинают суетиться, в том числе и мой подопечный. Он быстро шагает в сторону внедорожника, распахивает багажник и достает оттуда спортивную сумку.

Затем вся троица становится в ряд, хорохорится, расправляет плечи, руки по карманам, в общем, принимает серьёзный вид. Крепыш даже кожанку снимает, остается в майке и поигрывает внушительными мышцами.

— В общем, такой расклад. Казачинских сегодня поставить на место нужно, — говорит тихо и торопливо Дементич. — Думают, что нам можно срать на голову и вести себя как вздумается? Х** там!

Грач озадаченно смотрит на главного, затем жалобно поднимает брови, но тут же одергивается и снова сурово хмурится.

А у моего подопечного начинает колотиться сильнее сердце. Дело явно неладное. Тут и к гадалке не ходи, ясно — что-то пошло не так.

И вообще, где задание, вашу ж Машу?

Тем временем вишневое авто разворачивается и паркуется багажником к нам прямо в воротах. Выключается мотор, с заднего сидения оперативно выскакивают двое бритоголовых крепышей в темных очках и черных ветровках.

Следом за ними появляется мужчина в сером деловом костюме, темные волосы тщательно прилизаны по косому пробору, на тонком носу очки в золотистой оправе. Он коротко кивает, приветствуя нашу троицу.

Последним не выходит, а лениво выползает из кабриолета чувак. И чувак — потому что иначе его и язык не поворачивается обозвать.