Золотая душа

Как сам думаешь?

— Рад за вас, — Азек слегка засмеялся и снял маску, за которой спряталось изуродованное гнилью лицо. Они ударили кубок об кубок и выпили вино.

— Больше двадцати лет назад я и предположить не могла, что юнец, который немногим старше меня, который ползёт по улице и молит о помощи когда-то станет тем, кого боится Совет, — женщина улыбнулась.

— Благодарю за прекрасный напиток. Морлено до сих пор лучший город из увиденных мной.

— Никак понять не могу, почему я тогда тебе помогла, — она развела руками.

— И я очень признателен вам за это. Если бы не вы, я бы мог умереть от этого проклятия. Но вы подарили мне надежду дойти до цели.

— Жизнь — странная вещь. Скажи, Азек, это правда, что ты убил ангела? Её крик агонии было слышно по всему городу.

— К сожалению, да, — архиепископ вздохнул, после чего надел маску обратно.

— Зачем?

— Либо я, либо она. Амадео, друг, подойди сюда, — лич повернулся к центуриону. Хозяйка дома же кивнула ему чтобы тот слушал гостя.

— Сейчас будет немного больно, но ты выдержишь, — лидер Культа снял шлем с воина и приложил к его голове ладони, после чего из них начали исходить нити, пронзая черепушку мужчины.

Он сжал зубы и по выражению лица было понятно, что ему очень больно, но тот держится. Спустя несколько секунд всё прекратилось.

— Это что было? — поинтересовалась Беатрис.

— Прямая передача воспоминаний, — культист перевёл взгляд сначала на женщину, а потом снова на центуриона. — Рассказывай, что ты увидел.

— Я... — Амадео сложно говорить.

— Ледянящее прикосновение, будто меня за голову взяла сама смерть. Это ощущение... Будто мертвец прикоснулся, будто сами лишь кости.

— Да не что почувствовал, а что увидел и услышал, — вздохнул архиепископ.

— И-извините, госпожа. Это был ангел. Нет никаких сомнений. Всё как в святых писаниях. Он... Она говорила ужасные вещи. Мы обречены. Мы все обречены. Наша смерть это судьба, уготовленная богами. Они хотят всех нас убить. Всех. Чёрный Легион это их псы на поводке. Они всех нас уничтожат чтобы на нашем месте появился кто-то другой.

Мы обречены. Мы обречены. Дальше не знаю. Воспоминания обрываются, — воин схватился за голову. Он в панике.

— Мои последователи вели себя более достойно, когда услышали это, — вздохнул лич. — Амадео, возьми себя в руки, — но центурион не реагировал на эти слова. Мертвецу пришлось прикоснуться указательным пальцем ко лбу мужчины чтобы по всему его телу прошлась золотистая волна света, стерев внедрённые воспоминания.