Поле глициний

И союз против Датэ начинает набирать силу, гонцы несутся, несмотря на осеннюю непогоду, между замками Нихонмацу и Айдзу, твердыней Асина, владениями родов Сатакэ, Никайдо, Сома, и другими – всеми, кто во вражде с Датэ.

И множились слухи, изображавшие молодого Датэ безумным чудовищем. Он пишет стихи кровью врагов, для того ему и понадобился труп владетеля Нихонмацу, вы не знали? Родная мать не желает иметь с ним дело, она хотела видеть наследником младшего сына. И лишь отец умел сдерживать его безумные выходки. Но теперь Терумунэ мертв, и кто виною тому, что он мертв? Нихонмацу? Глупость.

Масамунэ сам все подстроил, чтоб избавиться от отца и иметь повод для нападения на Хатакэяма. Так поскорей изничтожим змееныша, прежде чем он выжжет и разорит дотла окрестные земли!

Слышать все это было отвратительно, но бороться с такими слухами бесполезно. Иногда казалось, что и впрямь единственный способ доказать что-то – поднять мертвых, и пусть они во всеуслышание скажут правду.

И наступил решающий день, когда душа должна была вернуться в тело.

Несколько раз Сигезанэ, которого столь же часто называли прирожденным повествователем, как и прирожденным воином, пытался написать о том, что произошло в тот день в подвале замка Миямори, но в итоге отказался от этого замысла. Да и возможно ли это? Сайгё описывал результат своего опыта как нечто совершенно обыденное. Но у Сигезанэ так не получалось. Что делать, не был он «странником Запада», и опыт его был совершенно иным.

Он перечитывал записи Сайгё и тогда – хотел знать, что увидит, если опыт Масамунэ окажется удачным.

Хотя меньше всего этого ждал. Эндо – тот верил, ведь идея принадлежала именно ему. Верил ли Масамунэ, Сигезанэ не знал. Да, тот на многое пошел бы ради возвращения отца. Но будь его вера абсолютной, он не стал бы проводить опыты.

Позже Сигезанэ иногда говорил себе, что произошедшее ему примерещилось. Пусть они видели все своими глазами. Гибель Терумунэ тоже видело множество народа, причем при свете дня. Но все об этом рассказывали по- разному.

И он сам в своей книге тоже поправил эту историю, так чтобы никто не мог ни в чем упрекнуть Масамунэ.

Но как изменить то, что они узрели тогда. В подвале? Когда создание, вылепленное из мертвой плоти, задергалось, и плоть эта под кожей стала перекатываться, как волны во время бури, натягивая сдерживавшие ее стебли глицинии.

А затем создание поднялось. Но не стало жалобно стенать, как рассказывал Сайгё, а бросилось на тех, кто стоял перед ним.