Поле глициний

И он даже убеждал меня остаться в Хираидзуми.

– Отчего ж не остались?

Они ступили на скользкую почву. Хираидзуми, богатейший город севера, а может, и всей страны, после карательного похода сёгуна лежит в дымящихся развалинах. Господину Исэ, получившему часть земель северных Фудзивара, придется обустраиваться на новом месте.

– Я сказал господину Хидэхире, что Хираидзуми не ждет впереди ничего доброго, – отвечает монах. – Было у меня такое предчувствие.

– Так вы и впрямь наделены даром видеть незримое? – прямо спрашивает господин Исэ.

Преподобный отвечает уклончиво.

– Вы о той истории с призраком? Ее сильно приукрасили. Точнее, приустрашили. Я и впрямь посетил гробницу низвергнутого императора. Было бы нечестно забыть о том, кто дарил тебя милостями, будучи у власти, теперь же покоится в заброшенной могиле.

Ну да, Сато Норикиё был стражем Сутоку, когда тот звался императором.

– Но я не об этом пришел говорить с вами, Исэ-доно.

– О чем же?

– Я слышал, вы человек отважный и в то же время рассудительный.

Как раз такой, к кому бы я мог обратиться с просьбой.

— Я слушаю вас, преподобный.

– Но прежде, чем я перейду к сути дела, я должен поведать вам, что к нему привело. И это связано – о да, с тайными знаниями и видениями из иных миров. Нет, я не о видении гневного духа. О другом.

Неужто поэт на старости лет подвинулся умом? А ведь с виду не скажешь, глядя на это задумчивое лицо, иссеченное морщинами и задубленное загаром.

Преподобный, видимо, догадался о мыслях хозяина и грустно улыбнулся.

– Возможно, до вас, Исэ-доно, доходили слухи о том, что я видел и чем занимался. Так вот, эти слухи – лишь малая часть того, что происходило на самом деле.

Господин Исэ насторожился, но в то же время то, что старый монах собирался поведать, несомненно привлекало его.

– Прошу вас проявить терпение, Исэ-доно, история займет некоторое время. – Он сделал глоток чаю. – Да, преподобный Монгаку прав – я плохой монах. В молодости я решил посвятить себя Будде. Ради этого я отбросил все земные привязанности, оставил жену и малых детей, которых любил всем сердцем.

Но место этих земных страстей немедля заняли другие. Неуемное любопытство охватило мою грешную душу, жажда познания того, что лежит за пределами доступного. Еще в юности я приобрел книги и свитки с некоторыми тайными писаниями. Теперь же я принялся из тщательно изучать.

Когда разразилась смута Хогэн, я жил на горе Коя, и события того бурного года не затронули меня.