Это другое 3

Белоухая же, и вправду с серебристым оттенком меха, могла похвастать очень нежно-голубого цвета локонами, а не серовато-сизого, как до душа. Причем были они у Унки не столь упрямые и непослушные, как «взрыв» на голове Руки, а, пусть и такие же тяжелые да весьма толстые, но в то же время очень мягкие и приятные наощупь. И это вот стойкое желание, прям залипая, щупать и гладить их волосы весьма озадачило Силина, который во время мытья с последующей сушкой едва слюни не пускал на хвостатых. Осознал же он эту странность уже чуть позже, когда в телик с мультиками пялился как тот зомби.

И озадачила она его даже посильнее, чем информационная изоляция региона.

А всё дело в запахе, который источали обе «цкынь». И не только их вымытые чистые волосы до одурения благоухали чем-то будоражащим и призывным, заставляя то и дело сбиваться с мыслей, но и всё тело их манило того, напомним, кто так и не сумевшел расстаться с новоявленными женами.

И только Силин пришел к этой мысли, как кто-то взял и припёрся:

— Иду-иду, — прокричал после повторившегося такого настойчивого стука в дверь обладатель пирсинга в языке, благодаря чему его поняли снаружи.

А уже тише обратился к вскочившим и приготовившимся рвать глотки «лисицам», аналогично уразумевшим сказанное. — Будьте тут и не показывайтесь!

— Угу, — забавно покивала Рука, когда как Унка лишь с достоинством плавно моргнула, мол, приняла к сведению.

При этом топающий к двери «неформал», помимо такого полезного, но столь раздражающего его груза на языке, ещё и под футболкой теперь ощущал, да, невидимую, но такую непривычную тяжесть на своих сосках.

Однако, борясь с негодованием по этому поводу, успокаивал себя, такого ранимого, мыслью о том, что, помимо невосприимчивости к жаре или холоду, он может ещё и... Нет, не сиськи себе отрастить, как носящая такое же украшение Рогова, только у той трофей с Лиу. Силину же, воспользовавшемуся аналогичными блестяшками с Мви, доступно изменение собственной мускулатуры.

Ага, мечта лентяя. Хоба — и у тебя грудак, бицуха да пресс! Так что можно кое-как смириться с той срамотой, что был вынужден нацепил на себя.

Эта вот мысль, наряду с прочими не дававшими покоя, и промелькнула в голове уже тянувшегося к дверной ручке Силина. Причем натолкнув на ещё одну, от чего он даже замер с недонесенной рукой, чуть более мускулистой сейчас, нежели обычно. Но зависший было «качок» миг спустя встрепенулся и, что-то решив для себя, тут же извлек из Кармана висюльку в нос, как и у Котовой.