Кто кого еще поймал?!

Даррен

Всего лишь на одно мгновение я увидел чудо, но уверен, что мне не показалось! Маленькая Минди превратилась в человека. Я успел рассмотреть только ее прекрасные голубые глаза, так удивленно смотрящие на лапки, ставшие руками.

Боги, да она оборотень! И похоже, совершенно об этом не знала.

— Минди? — я удивленно вскинул бровь, желая рассмотреть ее целиком, а не только глаза, запомнить черты лица, улыбку, коснуться шелка ее русых волос...

«Даррен, что это было?» — она подхватила хвостик в лапки, прижала его к себе и перепуганно уставилась на меня.

— Ты стала такой же, как я! — улыбнулся и погладил мягкие чешуйки.

«Но как такое возможно?! Я не такая, как ты. У меня лапки. И хвостик. И я... монстр...» — взволнованно затараторила она.

— Так, выдохни, — я взял ее под лапки и приподнял, чтобы посмотреть в глаза. — Ничего такого страшного и ужасного не произошло. Ты не монстр. Просто такой родилась, — пытался я успокоить ее и себя заодно тоже.

«Я не боюсь, — она забавно нахмурилась, отчего чешуйки на загривке встали дыбом.

— Может, попробуешь еще раз? — предложил я в надежде, что она согласится.

«Нет!» — выкрикнула Минди и сама смутилась от своей реакции.

— Почему ты этого так боишься?

Вместо ответа она выскользнула из рук и спряталась в сумку, явно не желая продолжать разговор.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вот и еще один аргумент, что проклятие ведьмы набирает силу.

Как мне понять, она с рождения ипостасная или это всё магия старой кошелки?

Очень странное ощущение.

Нужно забыть об этом. Минди — просто зверек, которого я приручил. Всё остальное лишь мое воображение.

Надо как можно быстрее добраться до Кэролайн. Сестренка точно разберется с этим проклятием.

Мой-Минди

Я специально не стала ложиться спать, дождалась, пока Даррен устроится на узкой кровати, и решила поучиться становиться такой, как он.

Я попыталась вспомнить те ощущения, которые испытала, когда оказалась без хвостика, но ничего не поменялось.

Лунная дорожка пробивалась через окно, освещая небольшую уютную спальню и меня, вертящуюся перед застывшей лужей, отражавшей комнату и мою мордаху.

Одинокое облако, свободно парящее по ночному небу, наконец-то добралось до своей любимой и закрыло луну, а когда свет снова вернулся, перед лужей на четвереньках стояла двуногая самка.