Осколки: Когтем по стягу

«Ксиф-Дияр… Я же родом оттуда и должна была жить там, кутаясь в шёлк и трапезничая деликатесами, навроде морской дичи с далёкого Севера, привезёнными в железных ящиках с мифическим льдом! А я, Сага, трачу свою жизнь на поиски маломальского куска мяса, едва ли не каждую ночь, уходя на охоту в эту Богинями забытую Пустыню! Нет, даже не Пустыню, а огромное и бескрайнее НИЧТО, что всё норовит поглотить тебя или просто убить, если зазеваешься.»

Сага какое-то время просто смотрела на поднимающееся из-за горизонта кроваво-красное солнце, не решаясь продолжить свой путь, ощущая, что этот ЗНАК не может быть к добру…

Наконец, когда капля крови упала ей прямо на когтистые пальцы, девушка вышла из оцепенения.

– Пора… – молвила она на выдохе и побежала вниз.

В саванне её ноги, обмотанные грязноватыми тряпками от стоп до колен, могли развивать по-настоящему огромные скорости, даже при условии солидного веса туши животного на её плечах. Когти на пальцах ног помогали укоренятся в земле, а ловкие, хотя и не до совершенства (из-за отсутствия хвоста), движения удерживали Сагу на обеих ногах даже в самых порой несусветных коллизиях, что случались с девушкой к большому сожалению довольно часто, особенно в Пустыне.

Вот она пробежала мимо нескольких одиноко стоящих акаций, что своими раскидистыми зелёными кронами в рассветных сумерках создавали некий беззвучный лейтмотив всем землям по ту сторону Янтарного Хребта. И лейтмотивом этим был гулкий бой барабанов, смешанных с протяжными традиционными флейтами народов феллин.

И это было правдой. Зелёное Море не любило гостей и в особенности «кремней», так называли в этих краях людей, что всегда носили на себе сталь, о которую скользили когти, копья и дротики. В их мире, за Хребтом, было всё иначе.

Однако эти завоеватели с Севера не были сильны духом или же прытки в бою… Их всего лишь было много. Тысячи и тысячи, как поговаривают старухи, заставшие Войну Позора.

Сага не останавливалась. Путь был далёк, но не так уж и труден. Через четверть часа, когда солнце во всю одаривало Зелёное Море своим материнским «взором», девушка достигла небольшой искорёженной и аляповатой башенки, что, казалось, вот-вот падёт, но по какой-то неясной причине всё ещё этого не сделала.