Наёмник

Получалось с трудом, даже молодой крепкий организм плохо справлялся с каждодневными возлияниями. А не пить было нельзя, слишком уж плохие мысли в голову лезли. Худо-бедно я начал двигаться. Она даже немного отвечала. Девка была довольно молодой, лет, наверное, семнадцать, не больше, хотя уже основательно потасканная. Там, в прошлой жизни, я бы на такую девку и не взглянул, да и вообще, не охотник я был до продажной любви. Вот только теперь, когда нам, возможно, жить осталось меньше суток, всё виделось по-другому.

Устав стоять, мы легли на траву, только тут, окончательно расслабившись, я смог закончить действо. Откатившись в сторону и хватая ртом воздух, я вынул из кошеля целый талер и протянул ей. Тонкая женская рука моментально его схватила, а разгорячённое тело снова прильнуло ко мне.

— Хочешь ещё? — спросила она тихонько. За вечер я впервые услышал её голос.

Я хотел, хотел всего и побольше, вот только сил уже не было ни на что, ни физических, ни моральных. Хотелось только уснуть, ничего не помнить и ни о чём не думать.

— Иди, — велел я.

Девка была толковая и всё понимала. Она быстро подскочила с земли, подобрала подол, который я всё же умудрился порвать, и почти мгновенно скрылась в темноте. А сам я, кряхтя, словно столетний старик, начал подниматься, чтобы на остатках воли вернуться в шатёр. Не пристало сержанту спать на улице.

Вот только заснуть не получалось, сдуру я встал и хлебнул ещё вина. Почти сразу меня вырвало, я едва успел выбежать из палатки.

Глава тринадцатая

Как и обещал один из следователей, через два часа был отправлен экипаж, где, под усиленной охраной, хоть формально и не арестованный, сидел я. Сборы у нас заняли полчаса. Одежды у меня было немного, но на всякий случай я надел кольчугу и наплечники, которые прикрыл дорожным плащом, а наручи, перчатки и шлем положил в мешок. Никаких припасов с собой брать не стал, поскольку справедливо полагал, что в пути меня будут кормить.

Со мной отправились оба следователя, которые перед отбытием даже соизволили представиться. Толстого с бритой макушкой звали Борн, а худой попросил называть его Холландом, но мне, собственно, было безразлично, как их зовут, главное было в том, что оба были магами, пусть и не первой величины, но довольно сильными. Если в пути случится какая-то опасность, они меня прикроют.