Наёмник

Да не просто махать кулаками, знаю борцовские приёмы.

— А мне доложили, что ты имеешь представление о службе и понимаешь почти все строевые команды, мало, кто из новобранцев на это способен. Ты служил?

— Не могу этого знать, — ответил я. — Команды мне знакомы, это правда, но многое из того, что я видел здесь, для меня в новинку. Кроме того, я ещё молод, вряд ли я уже успел побывать на военной службе. Да и не думаю, чтобы односельчане сговорились и в один голос рассказывали мне придуманную историю.

— Кто же ты, дьявол тебя раздери, такой? — грозно спросил Эд.

— У меня есть версия, — жалобно проговорил я. — Она странная, но всё объясняет.

— Говори, — приказал он.

— Я думаю, что был кем-то, вроде учёного книжника, возможно, даже где-то воевал, но потом со мной что-то случилось, скажем, я умер, а моё сознание, моя память переселилась в тело того самого сельского пастуха. При этом исчезли все воспоминания о прошлой жизни, я не помню ни своего настоящего имени, ни места, откуда я родом.

Кое-что я могу ощущать, например, мне кажется, что я говорил раньше на другом языке, а этот достался мне от того, в чьём теле я живу теперь. Ещё мне кажется, что я старше, намного старше. Тому парню, которым я стал сейчас, нет и шестнадцати, а я себя чувствую, словно сорокалетний.

— Хм, — хмыкнул Эд, снова приложившись к вину. — Про потерю памяти я кое-что слышал, такое бывает после ранения головы. И да, человек при этом помнит всё, что знал раньше, за исключением того, кто он сам.

Но вот как быть с переменой тела?

Я виновато развёл руками.

— Не могу знать, господин де Шаббат. Но это ведь не так уж важно, сейчас я здесь и учусь быть солдатом, даже делаю успехи, так ли важно моё прошлое?

— Здесь ты прав, — Эд поморщился, словно вино внезапно превратилось в уксус. — Сказать по правде, я собирался в будущем сделать тебя сержантом. Нескоро, понятно, не раньше, чем ты покажешь себя в бою. Теперь же мне стало интересно, кто ты и что ты такое.

Отправляйся назад и жди, я с тобой ещё поговорю.

И я отправился назад, вернулся к каждодневной муштре, ожидая обещанного карьерного роста. Собственно, к муштре я уже привык, всё же давалась она мне легче, чем другим. Возможно, потому, что я лучше других понимал, что хорошая выучка потом спасёт мне жизнь. Тяжело в учении — меньше хоронить.

Глава седьмая

По возвращении из рейда я проспал почти сутки.