Наёмник

Теперь в самый раз навернуть миску сытной солдатской каши и придавить её кружкой доброго пива, но увы. Надо было хоть сухарей в карманы положить, да кто же знал.

Когда натянул на себя кольчугу и приладил на место наплечники, позади послышался какой-то шорох, словно пробежал кто-то мелкий. Обернувшись, я никого не увидел. Выждав некоторое время, я начал натягивать на руки перчатки, но тут снова услышал этот звук, только уже с другой стороны. Я снова обернулся. Зверь? Но какому зверю придёт в голову вот так бегать около человека? Хищник бы уже напал, а мелюзга просто убежала.

Взяв меч в одну руку, я стал медленно пробегать глазами по хозяйственным постройкам. Где-то на середине пути мой взгляд упёрся в возмутителя спокойствия, который, надо сказать, вовсе не скрывался, просто сидел на куче хлама, сливаясь с ним, и с интересом поглядывал на меня. Это был низкорослый человечек, почти карлик, одетый в невообразимые лохмотья. У него была густая шевелюра неопределённого цвета и длинная, до самой земли седая борода, в которой запуталось множество листьев и веток.

— Ты кто? — строго спросил я.

— Увидел! — взвизгнул он и сделал попытку спрятаться, закопавшись в мусор, потом, видя бесперспективность такой затеи, снова сел на место и продолжил меня разглядывать.

— Тут людей нет, — зачем-то сказал он после долгого молчания. — Только ты.

— Только я, — не стал я спорить. — А тебе что за дело? Кто такой?

Меч в моей руке угрожающе качнулся.

— Не грози старику, не надо, старик тебя не трогал, — голос его снова стал срываться на визг.

— Слушай, старик, — сказал я раздражённо, разговор этот начинал потихоньку бесить. — Третий раз спрашиваю: кто ты такой и чего тебе нужно? Отвечай или проваливай.

— Старик не простой, — его маленькие глазки цвета болотной тины бегали туда-сюда. — Старик лесной, старика никто из людей не видит, а ты увидел.

Вот как, подумал я. Стало быть, я в этой дыре лешего встретил. Слышал про них, но думал, что сказки это. А теперь вот он сидит, передо мной и болтает, как радио.

— Ну, увидел, дальше что? — я смерил его недовольным взглядом.

Он прищурился и внимательно на меня посмотрел.

— Человек видит. Почему? — спросил он сам себя. — Печать на нём, печать стоит, человек непростой, человек бога видел.

— Иди в задницу, — огрызнулся я. — Хотя, стой. Какая печать?

— Печать, — проговорил леший, запустив две костлявых ладони в бороду, — такая печать, что людям носить не полагается. Непростой ты человек, вот и всё.