Наёмник

Уехал никем не замеченный задолго до начала битвы. Хитрый лис не собирался подставляться. Поэтому на разговор с королём вышли два капитана. Первым был наш Ромеро, который немного пошатывался при ходьбе, доспехи были залиты кровью, непонятно только, своей или чужой, половина лица обожжена до волдырей, а на кирасе были сквозные отметины, словно какой-то зверь драл его лапой с титановыми когтями. Второго я не помнил по имени, это был высокий упитанный человек, уже немолодой, с гладко выбритым лицом, которое также было залито кровью, и кустистыми седыми бровями.

Оба они нетвёрдой походкой подошли к королю. Тот ради такого дела (неслыханно) спешился. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. Потом король неторопливо произнёс:

— С кем имею честь говорить?

Произнесено это было без всякой издёвки. Наоборот, в голосе короля чувствовалось уважение к собеседникам.

— Капитан Ромеро, — усталым голосом представился наш командир. — Командую четвёртой ротой.

— Капитан Валент, — представился второй.

— А где же ваш славный господин де Шаббат? — король улыбнулся.

— Его здесь нет, — честно ответил Ромеро.

Капитан не стал вдаваться в подробности и говорить, что главный кондотьер действительно уехал за неделю до битвы.

— А он далеко не дурак, — кивнул король и представился сам. — Я — король Этельред, титулы перечислять здесь не вижу смысла, да вы их сами знаете.

— Мы слушаем ваше предложение, — сказал Ромеро.

— А предложение моё звучит просто. Скажите, за что вы сейчас сражаетесь?

— Как всегда, — грустно ответил Валент. — За свою жизнь и за чужое золото.

— Сначала поговорим о золоте, — король, продолжая улыбаться, повернулся к своей свите. — Марк, покажи им.

Один из спутников короля, спрыгнув с лошади, держал в руках объёмистый мешок. Встав перед ними, он вытряхнул содержимое на землю. Там, как я и ожидал, лежали отрубленные человеческие головы. Я прекрасно разглядел герцога Томмена, а с ним были несколько его ближайших сподвижников.

— Как видите, ваших нанимателей более нет в живых, никто вам не заплатит, поэтому золото мы отметаем. Теперь о жизни. Жизнь вашу я бы забрал себе, даже, скажу прямо, сделал бы это с великим удовольствием. Я слишком зол на вас, мои потери слишком велики, причём, большей частью по вашей вине. Десятки благородных семейств недосчитались своих сыновей.