Двойной фантом (Краденая магия - 5)

– Что же касается безопасности Цесаревича – если на миг предположить, что сей вопрос вас и впрямь волнует, а я все же склонен видеть в своих подданных лучшее, даже в таких, как вы – то не извольте переживать, – уже куда спокойнее добавил Борис. – Я повторно устрою ревизию его охраны – хотя и не вижу в сем мероприятии ни малейшей необходимости!

– Благодарю, мой Государь… Но в Венецию…

– И в Венецию Цесаревич отправится не ранее, чем я буду абсолютно уверен в его абсолютной защищенности!

– Прошу прощения, может быть, все-таки, отменить сию поездку… – начал было Романов.

– Более вас не задерживаю, – уже вовсе не слушая, бросил ему Борис.

Покинув тронный зал, Светлейший князь, не глядя по сторонам, прошел дворцовым коридором, с абсолютно потерянным видом спустился по парадной лестнице, понуро вышел на площадь, шагнул в услужливо открытый для него адъютантом портал, и только здесь, в белом астральном тоннеле, позволил себе наконец самодовольную улыбку. Неприятно, конечно, выставлять себя идиотом, но главное, что разговор с Императором прошел как нельзя лучше!

Что ж, теперь в разыгрываемой Романовым партии следовало сделать следующий ход…

Глава 1

в которой надо мной кружит голодная чайка

– Ух ты! Это мы где? – озираясь по сторонам, с любопытством поинтересовалась Муравьева, последней шагнув из портала.

– Похоже на Таврику, – не без сомнений заметила в ответ Инна Змаевич.

– Таврику? – переспросил я. «Это Крым, что ли?» – беззвучно уточнил у Фу.

«Так сии земли тоже называют», – с готовностью подтвердил дух.

Мы стояли на относительно пологом, поросшем вечнозелеными соснами и голым по зимней поре колючим кустарником горном склоне – выше, саженях в пятидесяти, превращавшемся в отвесные серые скалы. Под ногами у нас лежала жухлая прошлогодняя трава, лишь в отдельных, наиболее тенистых закоулках накрытая робкими снежными холмиками. Внизу, в тех же пятидесяти саженях, за узкой полоской каменистого пляжа, по которому, подозрительно поглядывая в нашу сторону, лениво гуляли тощие чайки, чернело мрачное в своем могучем спокойствии, холодное даже с виду море.

– Таврика и есть, – уверенно заявила Воронцова. – Юго-западная оконечность полуострова. – Где-то здесь неподалеку, в районе Балаклавы, мои фамильные виноградники.

– Ты хотела сказать, наши виноградники, – с лукавой улыбкой поправила ее Маша.

– Ну да, – невозмутимо кивнула Милана. – Треть площадей теперь твоя. Но сорт там растет пока по-любому прежний – Воронцовский.