Двойной фантом (Краденая магия - 5)

Страница четыре, первый абзац».

«Не помню, – признался я. – Ну, хорошо, если так…»

Тем временем «Иванова» с Тоётоми заняли места на противоположной стороне стола, и, едва это произошло, из почти незаметного окошка в стене к нам потянулась вереница наполненных снедью блюд, тарелок, чашек с горячим чаем, а также сверкающие серебром эскадрильи ножей, вилок и ложечек. В воздухе под потолком вспыхнула огнем надпись: «Приятного аппетита!»

– Ну, спасибо, наверное! – пробормотал себе под нос сидевший через один стул от меня, по другую руку от Цой, «Заикин».

Должно быть, он собирался сделать это едва слышно, но так уж совпало, что именно в этот миг утих стук и звон рассредоточившихся по столу приборов, и слова Кирилла разобрали все. Кто-то – кажется, это была Перовская – прыснул. К блондинке присоединилась Муравьева, Машку с готовностью поддержал Гагарин, и через пару секунд хохотали уже все, не исключая и самого «Заикина» – хотя, казалось бы, что тут такого уж смешного?

Так, под молодецкое ржание, и начался наш первый школьный завтрак.

* * *

В учебном расписании на этот день у меня стояло всего одно-единственное занятие, правда без указания длительности оного. Не был назван и предмет, но зато оговаривалось, что компанию мне должна составить не кто иной как Машка. По дороге в аудиторию номер семнадцать, где и надлежало состояться нашему загадочному уроку, я пошутил, что, похоже, нам предстоит таки на практике испытать действенность полученного Муравьевой от Корнилова зелья.

Вопреки обыкновению, фривольный разговор длинноножка не поддержала, я же в какой-то момент едва сам не поверил в свои смелые фантазии – когда, явившись в назначенное место, вместо учебных парт мы обнаружили в аудитории две кожаные кушетки. Правда, весьма узкие – особо на таких не порезвишься – и стоявшие у противоположных стен.

Пока мы с Машкой недоуменно озирались и повторно сверялись со схемой Школы – не заплутали ли, часом, угодив вместо учебной аудитории в приемный покой лазарета – в комнату вошел преподаватель, мужчина лет сорока в таком же, как на нас самих, голубом жандармском мундире, разве что с серебряными офицерскими эполетами.

– Молодой князь, сударыня, рад вас приветствовать, – кивнул он нам. – Я ротмистр фон Бухгольц, Егор Густавович.

«Барон, старинная курляндская фамилия», – зачем-то прокомментировал мне мой фамильяр.