История Бессмертного-1. Повреждённый мир

Далее аборигены выбирают, как умрет все население, через пространственное окно их забрасывают на планету, и они благополучно умирают вместе со всеми. Центр какое-то время очищает систему от продуктов жизнедеятельности эпохи, подготавливая ее к следующему заселению, и цикл повторяется снова.

— И что, нет никакой возможности сохранить население эпохи? Например, не убивать нас, а переселить на ваши планеты?

— Нет, — холодно отвечает Миранэ. — В ваш генетический код изначально внесены существенные изменения. Работоспособность мозга клонов значительно ограничена, так же как и продолжительность жизни, наши тела живут тысячелетия, в то время как вы за столь короткий срок не сможете освоить и 20% от минимально необходимых жизненно важных знаний нашей цивилизации.

Все понятно, для них мы просто мусор, на который не стоит обращать внимания.

— Ну, тогда я хочу, чтобы все произошло безболезненно. Пусть это будет какой-нибудь невидимый газ или что-то в этом роде, пусть все просто уснут и не проснутся, — твердо произношу я.

Девушка с уважением посмотрела на меня, кивнула и погрузилась в изучение хроник эпохи. Этой тоже интересно, подумал я. Наши кресла развернулись друг к другу, тело уже привычно перестало отвечать на мои попытки пошевелиться. Но в этот раз говорить мы могли.

— Ну вот, похоже, и финал, — говорю я Саше.

Тот удивленно смотрит на меня и спрашивает:

— Почему ты не попытался переубедить их?

— А смысл, Саш? Ты не мог понимать, что они говорили о нас, пока лежал на полу.

— А почему сон, Кир?

— Не знаю, я всегда думал, что если будет возможность выбрать свою смерть, то выберу сон. Просто уснуть и не проснуться, поймал, блин, сигнал, романтичный лопух.

— Да ты-то тут причем? — говорит брат. — Если бы ты его не обнаружил, то засекла бы Калифорния или Китайская империя.

— Скорее всего, они добрались бы туда раньше, чем мы, — с усмешкой произнес я.

Наш разговор прервал громкий хохот дракона. Все представители старших рас вышли из транса и удивленно уставились на него. Отсмеявшись, он проговорил:

— У нас есть традиция - оставлять самое смешное из хроники на сладкое, а самое смешное для нас - это смотреть, как изменились названия рас в конце эпохи.