Меж миров. Молодой антимаг

На нём очки с разными типами линз и прорезиненные перчатки с множеством проводков и датчиков.

Отвлекается от дела, делает шаг ко мне и замирает, рассматривая.

Остальные оживляются.

Вооружён лишь один, стоит в отдалении, у огромного зелёного шара атмы, в него же по локоть погружена левая рука. Нахмуренный, потный весь, и выглядит абсолютно живым, в отличие от остальных:

– Что за нах! Почему именно на моей очереди! Сука… – трясёт башкой в преддверии истерики. – Смените меня скорее, иль подержите его, пока время не закончится! – едва не умоляет.

Я же не ведусь, явный псих, ровня Наби. В рваной, истрёпанной кольчуге, кожаные штаны с клёпками, мощные наколенники и металлизированные сапоги. Ко мне лицом, из-за спины торчит рукоять двуручника.

– Успокойся ты! Скоро переключение уже, – смеётся инженер.

Кажется, теперь понимаю, почему Дисур советовал поторопиться… Видимо, я должен был сюда прийти, пока прикованный к сфере не может меня зарубить.

– Так это ты помешал нашим взорвать парящий город? И Наби победил, похвально! – неожиданно включился самый ухоженный среди них.

Короткая причёска, лёгкая белая рубаха. Сидит в массивном кресле, к нам боком. Пред ним столик и шахматная доска, середина партии, а оппонент отсутствует. Впрочем, как и второе кресло иль хотя бы стул.

Важнее подкат этого типа. Вероятно, он мысли читает, сейчас, разумеется, мои.

– Дважды победил! – поправляю.

– Ну да, ну да, – посмеялся тот, отвернувшись.

Приподнимает руку с подлокотника, выставляет указательный палец вперёд.

– Да дайте ж мне замочить его! – орёт прикованный к сфере. – Сволочи, – жалобно.

– Так вроде же наружные всё равно город уничтожили, – удивился четвёртый – обросший, неряшливый, длинная скатавшаяся борода и десятки оберегов с медальонами.

Выглядит очень одухотворённым, этакий мудрец, да и стоит у книжного стеллажа, кажется, и отвлёкся на нас между делом, и не планируя уделять более нескольких секунд.

– Судя по всему, не без вашего участия, – говорю с некой грустью, хотя не сказал бы, что испытываю к кому-либо сострадание, да и с совестью той же у меня всё не так уж и однозначно.

– Отнюдь, – оскорбился мудрец, но от книжного стеллажа взгляда не отвёл. – Мы давно никакого отношения не имеем, ни к живым, ни к мёртвым.

– Внешние нами не управляются, и ответственности за сотворённое ими зло никто из нас не несёт! – поддакнул инженер.

Отвлёкся даже, и тоже обиженно пялится.