На той же арене

Захваты удерживали мехоптицу, а конвейер бесшумно нес ее по темному тоннелю глубоко в брюхе «Небесного Владыки». Вдруг они разжались, и механизм выкатился по направляющему желобу на свет, где новый, более быстрый конвейер подхватил его и понес через наблюдательный отсек воздушного корабля. Перекатываясь с одного конвейера на другой, мехоптица наконец доехала до затейливой металлической карусели и встала на положенное место с громким щелчком. Карусель повернулась и доставила груз в руки ожидающего человека.

Изящная рука в перчатке подхватила механизм и выложила его на стол.

Сняв колпачок с инструмента, человек вставил его в брюшко конуса механизма и поддел плоскую крышку, откуда достал барабан с пластинками и каждую из них проглядел на свету.

Каждое изображение человек рассматривал с пристальным вниманием, беззвучно шевеля губами. Наконец, он выбрал одну пластинку — ту, на которой была запечатлена цель: светленькая, стройная девушка с огненно-рыжими волосами, разметавшимися по голове настоящими языками костра.

Она и ее товарищи стояли и смотрели на плакаты, развешенные сегодня по всему городу.

-Где гонец? – лениво бросил за спину человек, игриво оглаживая симпатичное личико на изображении.

Перед его столом появилась и вытянулась по струнке молодая женщина в форме.

-Передать сообщение?

-Отправь одно сообщение господину. Наживка заброшена. И другое исполнителям. Пусть готовят конфискацию.

-Будет исполнено.

****

Дин Навара взглянула на кандалы на запястьях и подумала о дочке. Наручники, похожие на изящные украшения, впивались в ее кожу, точно так же как они впивались в кожу Искари, когда ей было одиннадцать.

Дин прислонилась к стене «гримерки», как местные работники с любовью называли казавшийся нелепым, заворачивающийся в раковину служебный тоннель со множеством дверей под ареной, где она и была прикована.

Женщина подумала, что, наверное, ее маленькая девочка чувствовала себя так же. Прохлада подземного комплекса. Тягостное ожидание. Подготовка к унижению. Стук собственного сердца.

Подготовка к смерти.

Как и в тот день, импозантный мужчина улыбнется гудящей на трибунах толпе и поднимет свою металлическую руку, начиная жестокое зрелище. Это была та же самая арена, и Дин понимала, что это дополнительное оскорбление - приготовленное специально для нее. То самое место, где маленькая Искари Навара безуспешно искала на трибунах маму, прежде чем на арене объявились представители храма Арденса и забрали ее в свои темные кельи.