Сломанный мир

И я понятия не имею, как он это делает, — честно признаюсь я и уныло подпираю голову ладонью.

Лили испуганно поворачивается к объекту обсуждения и смотрит на него во все глаза:

— Ты что, читаешь мысли?

— Нет, — сдержанно отвечает тот.

— Ну, вкладывать их в чужую голову точно можешь, в этом мы уже убедились, — подмечаю я, все еще с кислой миной на лице.

— То есть ты реально слышала, о чем он думает? — спрашивает брюнетка.

— Ага.

— И раньше с тобой такого не происходило?

— Нет.

— А ты уверена, что это не ты читаешь мысли, а он передает их тебе, — не успокаивается Лили.

— Уверена. Я бы заметила.

— Офигеть! — восторженно заключает она. — Впервые сталкиваюсь с телепатией! Алан, а раньше ты тоже мысли передавал?

— Без понятия, — бесстрастно кидает парень ей в ответ.

Решившись, наконец, взглянуть на Алана, вижу, что он хмуро смотрит в сторону и явно обдумывает что-то серьезное.

— Одного не могу понять, — произношу я и делаю паузу, привлекая его внимание. — Раз ты можешь делать подобные вещи, пусть и случайно, почему ни разу не слышал своего феникса?

Алан лишь мельком как-то странно смотрит на меня и вновь отводит глаза.

— Без понятия, — повторяет он.

Похоже, настала моя очередь хмуриться. Чего-то ты явно не договариваешь, хилый феникс.

***

Когда я говорил Лили, что серьезно рассмотрю вечное предложение стать ее парнем, если возникнет такая необходимость, и подумать не мог, что возникнет она уже на следующий день. По итогу я попросил время, чтобы еще раз все взвесить, но сделал это скорее для нее.

Возможно, я поступаю эгоистично и даже снимаю с себя ответственность, но хочу, чтобы она точно понимала, на что соглашается. Не желаю больше создавать бесполезных иллюзий в ее голове. В ином случае буду чувствовать себя настоящей скотиной, и уж лучше тогда сразу отказаться от подобной идеи.

Однако наша затянувшаяся мелодрама волнует меня куда меньше, чем волчица с ее внезапным фениксизмом и странными возможностями.

На этой тоскливой ноте мне приходится прервать свои размышления, так как я добрался до конечной точки маршрута, а именно одной из цветочных лавок Линделов.