Сломанный мир

Прежде чем я осознаю, о какой спутнице идет речь, и кто-то из нас открывает рот, Клеа стремительно отходит от окна и шествует мимо нас с Лили прямиком к выходу.

— Буду ждать внизу, — обращается она ко мне уже у двери. — Разберись побыстрее, хочу поскорее увидеть свою комнату с террасой.

На этих словах Клеа удаляется, оставив нас вдвоем в неловком молчании.

— Прости. Она права, я вела себя слишком глупо, — после долгой паузы виновато произносит подруга.

— Лил... Твоя ревность не только ее напрягает, — я утыкаюсь взглядом в носки своих ног.

Поворачиваю голову к Лили. Она сидит поникшая и тоже грустно смотрит в пол перед собой. Темные волнистые локоны закрывают часть огорченного лица, но печаль ничуть не портит красоты девушки. Лил невероятно хороша собой. Я понимаю это. И совру, если скажу, что никогда не желал ее. Но… Лили очень дорогой мне человек. Она та, кто знает меня лучше, чем кто-либо, и та, чьи чувства я безумно боюсь ранить.

— Почему я вообще должен оправдываться перед тобой? — заканчиваю я.

***

Далеко не всегда я был объектом внимания Лили. Сначала она робко присматривалась ко мне, долго не решалась подойти к так внезапно возникшему в ее жизни «брату». Хотя братом я был ей лишь формально, скорее по идеологии, которую пытался привить нам Томас. На бумагах я оставался все тем же Аланом Церрада, и не имел никакого отношения к семейству Линдел, лишь косвенную связь с Ханной, матерью Лили, чью силу я неожиданно унаследовал.

Никто не знает, что тогда произошло, но незадолго до того, как во мне проснулась огненная энергия, Ханна внезапно исчезла. В тот же день моего отца не стало. Мать возненавидела меня и перестала считать своим сыном. Я остался один. Рушил, ломал привычный мне мир собственными руками, не понимая, почему это происходит и как остановить бурлящий внутри хаос. Томас оказался единственным человеком, сумевшим успокоить и объяснить, что же со мной случилось.

Поначалу его одиннадцатилетняя дочь боялась меня. И не удивительно. Лично я считал себя настоящим чудовищем, а Томаса психом, который, даже осознавая на какой риск идет, все равно поселил меня в своем доме. И первые дни в нем казались сущим адом. Все вокруг билось, ломалось, падало, бесконтрольно вспыхивало и воспламенялось.